ISSN 2079-6617 (Print)
ISSN 2309-9828 (Online)
Ru | En
РПО
Факультет психологии МГУ имени М.В. Ломоносова
Главная RSS Поиск
Приглашение к публикации

ГлавнаяВсе статьи журналаНомера

Корнилова Т.В., Павлова Е.М., Красавцева Ю.В., Разваляева А.Ю. Связь фрейминг-эффекта с индивидуальными различиями у студентов-медиков и студентов-психологов. // Национальный психологический журнал. – 2017. – № 4 (28). – С. 17-29.

Автор(ы): Корнилова Т.В.; Павлова Е.М.; Красавцева Ю.В.; Разваляева А. Ю.;

Аннотация

Актуальность работы. Эффект рамки или фрейминг-эффект (framing effect) очень редко выступает предметом выявления связей с индивидуальными различиями. В когнитивной психологии он отражает искажения принятия решений в зависимости от контекста (оформления) высказываний об альтернативах, что выявлено, в частности, для врачей. Выбор вероятностных исходов рассматривается в задачах на выявление фрейминг-эффектов в качестве показателя принятия риска. Закономерно возникает вопрос о связи личностной готовности к риску с выраженностью фрейминг-эффекта (ФЭ). 

Целями исследования стали, во-первых, выявление различий в подверженности фреймингу студентов медицинского и не медицинского вузов, во-вторых, установление в обеих группах связей индивидуальных стилей принятия решений (как копингов при необходимости совладания с неопределенностью) как с самооценками (интеллекта, рискованности и личности), так и с готовностью к риску и толерантностью/интолерантностью к неопределенности. В-третьих, мы стремились выявить специфику связи подверженности фрейминг-эффекту у студентов-медиков с их личностными свойствами. 

Описание хода исследования. В работе описывается сравнение ФЭ на выборках студентов-медиков (N=78) и студентов-психологов (N=122). Показано, что в классической задаче на ФЭ – так называемой «задаче с азиатской болезнью» студенты-психологи демонстрируют эффект рефрейминга в позитивной формулировке, а будущие врачи не демонстрируют значимых различий при выборе. Лица, выбиравшие разные альтернативы в задаче при негативном контексте, отличались высотой самооценок рискованности и интолерантности к неопределенности. Отличий при позитивной формулировке альтернатив не обнаружено. Установлены различия в личностном профиле студентов разных специальностей, как по высоте показателей, так и по их связям. Студенты-медики характеризовались меньшей прокрастинацией и более высокой готовностью к риску. Самооценки риска положительно коррелировали с готовностью к риску в обеих группах и отрицательно – с рациональностью как шкалой личностных факторов принятия решений (ЛФР) у психологов. Неожиданной выступила положительная связь готовности к риску с интолерантностью к неопределенности в обеих группах. У студентов-медиков специфичной выступила положительная связь готовности к риску с самооценкой личности по шкале плохой – хороший. Введенная нами новая шкала прямой самооценки рискованности оказалась не только связанной с соответствующей шкалой по опроснику ЛФР, но и выступила в связях с принадлежностью к группам студентов, проявивших и не проявивших ФЭ (в группе обучающихся в медицинском вузе и в совокупной студенческой выборке). 

Вывод. Эти и другие связи позволили сделать заключение о специфике структурирования личностных свойств у студентов-медиков.

Страницы: 17-29
Поступила: 06.10.2017
Принята к публикации: 17.10.2017
DOI: 10.11621/npj.2017.0402

Ключевые слова: принятие решения; фрейминг-эффект; готовность к риску; рациональность; толерантность; интолерантность ; Мельбурнский опросник принятия решений; самооценка интеллекта; самооценка рискованности;

PDF: /pdf/npj-no28-2017/npj_no28_2017_017-029.pdf

Доступно в on-line версии с 01.01.2018

Фрейминг-эффект как когнитивный феномен

Фрейминг-эффект (ФЭ), как и ряд дру­гих эвристик, рассматриваются в качестве «ловушек ума» при вынесении суждений и принятии решений. При моделирую­щем подходе рационально действующему лицу, принимающему решение (ЛПР) приписывается целевая функция максимизации полезности (при многоэтапных решениях, предполагающих распределе­ние ресурсов) (Шумейкер, 1994). Однако в психологии понятие рационального вы­бора не сводится к формальным моделям, как и понятие рациональности к логиче­ским схемам мышления (Бирюков, Тихо­миров, 1979; Корнилова, 2016; Чумакова, 2013). Эвристическое мышление не обя­зательно понимается как иррациональ­ное, оно предполагает использование че­ловеком селективного поиска. При этом часто открытым остается вопрос о том, какой психологический процесс стоит за эвристикой (например, Gegerenzer, 2008). В практике профессиональных решений эта селективность может также быть свя­зана с проявлением усвоенных базовых знаний и схем.

Авторы проспективной теории Д. Ка­неман и А. Тверски обсуждают так назы­ваемые Систему 1 и Систему 2 (Система 1 действует на основе впечатлений, бы­стро и интуитивно, тогда как Система 2 подразумевает мысленные усилия и тре­бует больших затрат). Эти авторы связы­вают ФЭ, понимаемый ими как когнитив­ный феномен, именно с работой первой системы. Д. Канеман вставил во ФЭ ин­терпретационный контекст предпочте­ния риска (Канеман, 2014). Но, если включать в феномен ФЭ регуляцию со стороны когнитивных репрезентаций риска, то из процессов принятия риска человеком – в решениях и действиях – трудно исклю­чить субъектный вклад, задаваемый инди­видуально-личностными особенностями, поскольку личностную готовность к риску трудно отделить от интеллектуального ри­ска (Ординова, Корнилова, 2013).

А. Тверски и Д. Канеман используют понятие фрейминга в ситуациях приня­тия решений (decision frame) примени­тельно к представлению ЛПР о действи­ях, исходах и вероятностях, связанных с определенным выбором. Фрейм (или дословно – «рамка») частично задается формулировкой решаемой задачи, а ча­стично – нормами и привычками ЛПР. Представляется, что при рациональном выборе предпочтение того или ино­го варианта ответа не должно меняться с изменением фрейма. Однако, из-за не­совершенства восприятия и процесса принятия решений, изменения «ракур­са» рассмотрения задачи зачастую меня­ют относительное предпочтение выборов (Tversky, Kahneman, 1985).

Показано, что выбор, связанный с по­ложительным исходом (или приобретением) сопровождается избеганием риска, а выбор, связанный с отрицательным ис­ходом (или потерей) – принятием риска. Таким образом, в классической задаче на ФЭ, так называемой «задаче с азиатской болезнью», выбор варианта – неминуемая смерть 400 человек – для многих участни­ков оказывается менее приемлемым, чем выбор вероятностного исхода – 67% смер­ти для всех 600 человек. Различия в пред­почтении ответов в двух вариантах задачи являются следствием эффекта фрейминга и противоречивым отношением к риску, связанным с потерей или приобретением (Tversky, Kahneman, 1985).

Эффект, обратный эффекту фреймин­га и называемый «рефреймингом», за­ключается во включении определенных умственных усилий, которые позволяют человеку совершать более рациональный выбор. По данным японских исследова­телей, ФЭ не наблюдается, если участни­ку предлагается дольше (в течении трех минут) подумать над задачей (Takemura, 1994). Более того, если участника просят развернуто в письменной форме объяс­нить причины принятия того или иного решения, то наблюдается эффект рефрей­минга. То есть, рефрейминг возникает при большей включенности участника в про­цесс принятия решения. Китайские сту­денты демонстрировали подверженность ФЭ только в ситуации ограничения време­ни, а при возможности дольше подумать ФЭ не проявлялся (Huangfu, Zhu, 2014). В исследовании на американских студентах готовность к развернутому разъ­яснению причин выбора также снизила ФЭ (Almashat et al., 2007; Sieck, Yates, 1997). При этом уверенность в правильности своего выбора значительно увеличилась после письменного разъяснения причин своего решения.

Показано также, что студенты, для ко­торых значимость успешности результа­тов решения оказалась лично значимой (от правильности решения зависели ас­пекты их учебы в университете), не про­являли ФЭ (McElroy, Seta, 2003). Они под­ходили к решению задачи аналитически, системно, если речь шла о значимых для них последствиях.

Исследования показывают, что ФЭ на­блюдается, в том числе, у лиц, осведом­ленных о его механизмах, у профессио­нальных философов, у тех, кто сообщал о наличии собственного устойчиво­го мнения по этим вопросам до участия в эксперименте, а также среди тех, кто считает себя экспертом в этих вопросах (Schwitzgebel, Cushman, 2015).

Пермские исследователи (Попов, Ви­хман, 2014) включили междисциплинар­ный принцип в изучение ФЭ как фено­мена когнитивных искажений (cognitive biases). Одним из оснований этого послужил, в частности, феномен врачебных ошибок, как несводимых к чисто когни­тивным. Авторы проверили на россий­ских выборках следователей, управленцев среднего звена, специалистов команды оптимизации, сотрудников таможенной службы и студентов (без указания специ­альности) гипотезу о выраженности ФЭ при внутригрупповом дизайне. Они пред­положили общий латентный фактор для фокусировки индивидуальных различий в подверженности когнитивным искаже­ниям (по результатам исследования выде­лены четыре такие мета-эвристики). Но ФЭ выступил для них именно фактором мыш­ления, наблюдаемым у 40% участников, а не личностных особенностей. Исполь­зованные ими тесты критического мыш­ления и опросник эпистемологической мотивации не выявили значимых связей с эвристиками. К сожалению, авторы не при­вели данные о различиях между россий­скими профессиональными выборками.

Т. Корнилова, М. Чумакова и С. Корни­лов при сопоставлении особенностей иг­ровых стратегий и фрейминг-эффекта в Айова-тесте показали (при внутригруп­повом дизайне для выявления ФЭ), что не подверженные ФЭ участники чаще выби­рали «хорошие» колоды и достигали боль­ших накоплений в игре, по сравнению с подверженными участниками (Корнило­ва, Чумакова, Корнилов, 2017). Если рас­сматривать ФЭ как индикатор индиви­дуальных предпочтений и опираться на интуитивные процессы (в соответствии с пониманием работы Системы 1 и Систе­мы 2), то эти результаты свидетельствуют против гипотезы о ведущей роли эмоци­ональных предвосхищений в стратегиях при решении Игровой задачи Айова (IGT), по сравнению с когнитивными.

Косвенные данные о становлении ФЭ дало недавно проведенное исследо­вание возрастных различий в их прояв­лении. Молодые взрослые, в отличие от старших, демонстрировали склонность к выбору вероятностной альтернативы, т.е. выбора риска, если условия пробле­мы формулировались через проигрыш (Mikels, Reed, 2009).

Также межгрупповые схемы сравнений были применены в кросс-культурном ис­следовании, продемонстрировавшем раз­личия во ФЭ, обусловленные разной значи­мостью для культурных выборок россиян, американцев и китайцев ориентировки на родственника или близкого человека (Са­вина, Ванг, 2003). Эти исследования пока­зали, что участники предпочитают вероят­ностный ответ или идут на больший риск, когда в гипотетической опасности нахо­дится небольшая по количеству группа, например, шесть человек. По мнению ав­торов исследования, детерминированная гибель любого количества участников ма­ленькой группы оказывается менее прием­лемой, чем риск при попытке сохранить жизнь всем членам группы. Они также от­мечали, что испытуемые выбирают бо­лее рискованные (вероятностные) ответы, если речь идет о жизни и смерти людей той же национальности, что сами испытуемые, но только в задачах с малым количеством потенциальных пострадавших. Гипотети­ческое наличие родственников (в задаче с болезнью на корабле) влияло на приня­тие решения у американских, бельгийских и китайских выборок, но не у российских.

Постановка проблемы личностной регуляции фрейминг-эффекта

Если устанавливаются межгрупповые различия по факторам культурной и про­фессиональной принадлежности и возраста, то можно предполагать и наличие индивидуально-личностной обусловлен­ности ФЭ. Кроме того, при ориентации на когнитивное понимание ФЭ исследо­ватели обнаруживали влияние значимо­сти условий, что несомненно представля­ет стоящие за этим процессы смысловой регуляции выбора.

Отметим также, что выбор вероят­ностных исходов рассматривается в за­дачах на выявление фрейминг-эффектов в качестве показателя принятия риска. Закономерно возникает вопрос о связи личностной готовности к риску с выра­женностью ФЭ.

В едином интеллектуально-личност­ном потенциале человека его свойства взаимосвязаны и образуют динамиче­ские системы регуляции принятия реше­ний. Совладание с неопределенностью и готовность к риску выступают клю­чевыми свойствами в личностной регуляции принятия решений (Корнилова и др., 2010). И это предполагает исследо­вательскую цель установления связей ФЭ с такими личностными свойствами как готовность к риску и толерантность к не­определенности.

Ведущую регулятивную роль, соглас­но теории деятельности А.Н. Леонтьева, следует отводить уровню самосознания личности. Было показано, что интегра­тивная интеллектуальная Я-концепция, базирующаяся, в частности, на самоо­ценках, оказывается связующим звеном между интеллектуальной сферой и лич­ностной, представляемой латентной пе­ременной «принятие неопределенности и риска» (Корнилова и др., 2010). Таким образом, исследовательской целью долж­но стать также выявление связей пере­менных «принятия неопределенности и риска» с самооценками, что включает также вопрос о домен-специфичности самооценок (интеллекта, личности, рис­кованности).

Особую роль эти свойства играют в деятельности врача, которая включа­ет постановку диагноза, прогноз и при­нятие решений при неоднозначности и недостаточности информации. Иссле­дования ФЭ на выборках врачей извест­ны в литературе. Например, А. Тверски показал, что врачи проявляют его при позитивной формулировке задачи. Одна­ко эти результаты получены в задачах, ре­презентативных для профессиональной деятельности врача (Канеман, 2013). При изучении ФЭ на студентах медицинских специализаций, проинструктированных решать задачу, связанную с выбором ле­чения, с точки зрения врача или паци­ента, было показано, что испытуемые, принимавшие решение, в роли пациен­та в большей мере склонны к фреймин­гу, чем испытуемые, «игравшие» врачей. При этом исследование реальных вра­чей и пациентов, в котором испытуемые участвовали заочно (протоколы рассыла­лись по почте), показало, что и те, и дру­гие подвержены ФЭ (Perneger, Agoritsas, 2011). Согласно другим исследованиям, фрейминг у врачей возникает не на всех типах медицинских задач (Bornstein, Emler, 2001) и зависит от того, представ­ляются условия задачи в процентах или частотах (Bui et al., 2015).

Личностное становление медицин­ских работников идет параллельно с ус­воением знаний. Достаточно много работ из журнала Medical Decision Making по­священо проблеме постановки диагноза. Например, на выборке врачей первичной медицинской помощи было показано, что постановка диагноза разворачивает­ся не через проверку поставленных вра­чом гипотез, но с использованием индук­тивных методов (Donner-Banzhoff et al., 2017).

Но нам неизвестны работы, в кото­рых личностные особенности лиц ме­дицинского персонала рассматривались бы в контексте выраженности ФЭ. Если учесть, что ФЭ связан с эвристической регуляцией вынесения суждений в усло­виях неопределенности и риска, то для врачей важно преодолевать эту тенден­цию. Вместе с тем освещение этой про­блемы должно включать и аспект психо­логического мониторинга при обучении студентов, поскольку именно в медицин­ском вузе происходит становление на­дындивидуальных схем профессиональ­ного мышления на основе использования базовых знаний, усваиваемых в процессе учебной деятельности.

Выявление особенностей связей го­товности к риску с другими составляю­щими в психологическом профиле сту­дентов медицинского института может служить представлению путей их профессионализации с точки зрения разви­тия взаимодействий личностных и ин­теллектуальных процессов при принятии решений.

Мы выдвинули гипотезу, что фрей­минг-эффект может быть менее выражен именно у студентов медицинского вуза, по сравнению с обучающимися другим «помогающим» профессиям, в силу того, что в процессе обучения становление диагностического мышления включа­ет развитие прогностической функции. При этом у студентов, не обучающих­ся постановке диагноза, возможна боль­шая доля случаев принятия риска (в силу готовности к интуитивным решениям). Таким образом, открытым остается во­прос о том, в большей или меньшей сте­пени у студентов-медиков, по сравнению с контрольной группой (не медиков), мо­жет наблюдаться ФЭ.

Выбор в качестве контрольной груп­пы студентов-психологов является пред­почтительным, поскольку они не учатся постановке диагноза (если речь не идет о специализации клинической психоло­гии), но все проходят на младших курсах теорию вероятности, что может способ­ствовать снижению склонности к ФЭ.

Важным условием становится также определение специфики индивидуально- личностных профилей, по которым мо­гут различаться студенты-медики и сту­денты других специальностей.

Целями исследования стали, во-пер­вых, выявление различий в подверженно­сти фреймингу студентов медицинско­го и не медицинского вузов, во-вторых, установление в обеих группах связей ин­дивидуальных стилей принятия решений (как копингов при необходимости сов­ладания с неопределенностью) как с са­мооценками (интеллекта, рискованности и личности), так и с готовностью к риску и толерантностью/интолерантностью к неопределенности. В-третьих, мы стремились выявить специфику связи подвер­женности ФЭ у студентов-медиков с их личностными свойствами.

Исходя из общего предположения о том, что фрейминг эффект обуславли­вается не только когнитивными механиз­мами, но и личностными особенностями, мы сформулировали следующие частные гипотезы:

  1. Студенты-медики должны характери­зоваться меньшей степенью подвер­женности эффекту фрейминга (в силу особенностей профессионального об­учения). Контр-гипотеза: между представителями разных профессиональ­ных групп не наблюдается различий по частоте ФЭ.

  2. Студенты разных специальностей (ме­дики и психологи) могут отличаться в переменных личностного профиля: ожидается бóльшая готовность к риску и бдительность у студентов-медиков, поскольку эти переменные относятся к свойствам позитивного совладания с неопределенностью. Хотя нет осно­ваний предполагать межгрупповые от­личия в толерантности к неопределен­ности, можно ожидать более высокие показатели интолерантности к нео­пределенности у студентов-медиков.

  3. Студенты разных профессий могут ха­рактеризоваться различиями в связях личностных переменных с ФЭ.

Участники исследования

Участниками исследования были 200 студентов в возрасте от 17 до 29 лет (M = 19.46, SD = 1.31), 162 женщины и 38 муж­чин. Из них:

  • 78 студентов Первого МГМУ имени Сеченова (М = 19, SD = 1.37), 57 жен­щин и 21 мужчин. Все они были про­тестированы по ФЭ и личностным опросникам.

  • 122 студента факультета психологии МГУ имени М.В. Ломоносова в возрасте от 18 до 28 лет (М = 19.76, SD = 1.19), 105 женщин и 17 мужчин. В этой вы­борке методику, направленную на ди­агностику ФЭ, прошел 91 человек, а пересечение по измеренным лич­ностным переменным составляло от 25 до 103 человек.

Испытуемые принимали участие в ис­следовании на основании информиро­ванного согласия.

Методики

Задача для выявления ФЭ

В исследовании использовалась задача Канемана (Канеман, 2014) со следующи­ми условиями: «Представьте себе, что на корабле разразилась эпидемия, способ­ная унести жизни 600 человек. Вам нуж­но выбрать между двумя программами, предложенными медиками».

Участникам в случайном порядке предлагали один из двух вариантов, где нужно было выбрать между двумя воз­можными альтернативами решения по­ставленной задачи:

Вариант 1:

  • Если Вы выберете программу А, ум­рет 400 человек.

  • Если Вы выберете программу В, с ве­роятностью 67% умрет 600 человек.

Вариант 2:

  • Если Вы выберете программу А, бу­дет спасено 200 человек.

  • Если Вы выберете программу В, с ве­роятностью 33% будет спасены все 600 человек.

С точки зрения вероятности, обе аль­тернативы (программы А и В) в каждом из вариантов предполагают идентичный исход. Однако, сформулированы они та­ким образом, что программа А в первом варианте отражает детерминистский «от­рицательный» исход (неминуемая гибель 400 человек), а во втором варианте – де­терминистский «положительный» исход (однозначное спасение 200 человек). Схожим образом, программа В в первом варианте отражает вероятностный «отрицательный» исход (все 600 человек ум­рут с вероятностью в 67%), а во втором – вероятностный «положительный» исход (все 600 человек выживут с вероятностью 33%).

В соответствии с исследованиями фрейминга Канемана и Тверски, люди склонны предпочитать программу В (ве­роятностный «отрицательный» исход) в первом варианте и программу А (детерминистский «положительный» исход) во втором варианте.

Психодиагностические методики

  1. Опросник «Личностные факторы при­нятия решений (ЛФР-21)». Он име­ет шкалы готовности к риску, измеря­ющие эту готовность как личностную готовность к действиям при заведомой недостаточности ориентиров и рацио­нальность как направленность на по­иск максимальной информации и го­товности обдумывать свои решения (Корнилова, 2003).

  2. Мельбурнский опросник принятия ре­шений (МОПР). В нем предусмотре­ны следующие шкалы: продуктивного копинга – бдительность (готовность к поиску информации, оценки альтер­натив и принятию решения в любой момент) и непродуктивных копингов – сверхбдительность (импульсивное принятие решения в форме «паниче­ского» выбора между альтернативами), избегание (избегание самостоятельно­го принятия решения), прокрастинация (перекладывание ответственности и рационализация сомнительный альтернатив) (Корнилова, 2013).

  3. Шкалы толерантности к неопределен­ности (ТН) (готовность действовать в неопределенных ситуациях) и ин­толерантности к неопределенности (ИТН) стремление к ясности и однозначности) по опроснику Баднера (Кор­нилова, Чумакова, 2014). ТН и ИТН не являются противоположными полю­сами единого фактора, а рассматри­ваются в качестве самостоятельных образований, связанных с разными свойствами единого интеллектуально- личностного потенциала человека.

  4. Прямая самооценка по шкалам: само­оценка интеллекта (СОИ), самооцен­ка рискованности (СОР), а также само­оценка личности (СОЛ) в процедуре А. Фернхема (Furnham, 2001). Участни­кам исследования предлагалось напря­мую оценить себя по предложенным свойствам со вспомогательным исполь­зованием графика гауссовского распре­деления баллов (c m = 100, σ = 15 для СОИ и СОР; m = 50, σ = 7,5 для СОЛ).

В данном исследовании интеллект не измерялся, но использовалась методика СОИ для представления интеллек­туального компонента самосознания личности. Данные зарубежных и отечест­венных исследований согласованно по­казывают значимые связи самооценива­емого и психометрического интеллекта на разных выборках (Корнилова, Нови­кова, 2012; Furnham, 2001).

СОР рассматривалась как представ­ленность готовности к риску на уров­не самосознания личности. СОЛ пред­полагала оценку себя в ориентировке на шкалу «плохой-хороший», что включает опору на общие характеристики самоот­ношения.

Результаты

Эффект фрейминга

При сравнении выборок студентов, обучающихся в медицинском институ­те (n = 78), и студентов факультета пси­хологии (n = 91) с использованием ко­эффициента φ* было установлено, что частота встречаемости вероятностных и детерминистских ответов в этих вы­борках не отличается (φ* = .042, p = .581). Но показано различие в выборе в зави­симости от предлагаемого участнику исследования варианта (φ* = .201, p = .009). Согласно результатам использования би­номинального критерия m, в позитивном варианте испытуемые значимо чаще вы­бирают вероятностный ответ (р = .010).

Показано также, что частота встре­чаемости детерминистских и веро­ятностных ответов в зависимости от предложенного варианта различается только для выборки студентов-психологов (φ* = .237, p = .024). При этом у них зна­чимо чаще встречается вероятностный ответ в позитивной формулировке зада­чи (p = .081, значимость на уровне тен­денции). Частота встречаемости ответов в разных формулировках и на разных выборках представлена на рис. 1.


Рис. 1. Диаграммы распределения выбора детерминистского и вероятностного ответа в негативной и позитивной формулировке для выборок студентов-медиков, студентов-психологов и совокупной выборки

Разделение групп по полу показывает, что нет значимых различий в предпоч­тении вероятностных и детерминист­ских ответов в задачах как на совокупной выборке, так и отдельно для профессиональных выборок (p от .343 до .952). При увеличении выборки студентов-психоло­гов до 122 чел. соотношение выборов от­ветов в задаче не изменилось.

Различия личностного профиля испытуемых в зависимости от демонстрации фрейминг-эффекта

С использованием t-критерия Стьюден­та для независимых выборок и критерия равенства дисперсий Ливиня установле­ны различия для групп с выбором разных альтернатив в высоте следующих показа­телей: самооценок – СОР и интолерантно­сти к неопределенности (см. табл. 1).

Табл. 1. Средний балл по шкалам в группах испытуемых, выбирающих разные ответы в задаче Канемана

В обоих вариантах задачи

Выборка

Шкала

Различие

Средний балл у выбирающих де­терминистский ответ

Средний балл у выбирающих вероятностный ответ

Совокупная выборка

ИТН, опросник Баднера

t = 2.055, p = .042

30.33

27.82

Самооценка риска

t = -3.263, p = .001

92.59

104.72

Психологи

Самооценка риска

t = -2.162 p = .036

92.56

104.3

Медики

ИТН, Опросник Баднера

t = 3.034, p = .003

32.18

27.51

Самооценка риска

t = -2.484, p = .016

92.61

105.0

Выбор в варианте с негативной формулировкой

Выборка

Шкала

Различие

Средний балл у выбирающих детерминистский ответ (нет ФЭ)

Средний балл у выбирающих вероятностный ответ (наличие ФЭ)

Совокупная выборка

ИТН, Опросник Баднера

t = 2.357, p = .022

30.57

26.58

Самооценка риска

t = -2.837, p = .006

88.3

104.61

Медики

ИТН, Опросник Баднера

t = 3.134, p = .003

32.8

26.37

Самооценка риска

t = -2.550, p = .015

86.11

104.58

Как видно из таблицы 1, студенты обе­их групп, обладающие высокой самооцен­кой риска, склонны выбирать ответ с ве­роятностной формулировкой. При этом студенты-медики, характеризующиеся бо­лее высоким стремлением к ясности, вы­бирают детерминистский ответ. Выбор в задаче с негативной формулировкой дифференцирует испытуемых по изучае­мым переменным в группе студентов-ме­диков, а также на совокупной выборке. При варианте с негативной формулиров­кой в группе с ФЭ (о чем свидетельству­ет предпочтение вероятностного выбора) у студентов-медиков ниже ИТН и выше са­мооценка риска. Это проявляется и в об­щей (совокупной) выборке.

Студенты, выбравшие тот или иной от­вет при позитивной формулировке зада­чи, не отличались по измеренным лич­ностным переменным.

Особенности личностного профиля представителей разных специализаций

Согласно схеме исследования, сопо­ставлялись связи измеренных личностных свойств в группах студентов-психологов и студентов-медиков. С использованием t-критерия Стьюдента для независимых выборок и критерия равенства диспер­сий Ливиня отличия в высоте переменных установлены только для двух свойств: бо­лее низкой прокрастинации и более высо­кой готовности к риску у студентов-меди­ков (см. табл. 2).

Табл. 2. Средние значения и t-критерия Стьюдента для шкал, по которым обнаружены различия между психологами и медиками

Шкала

Методика

t-критерий Стьюдента

Средний балл у студентов-психологов

Средний балл у студентов-медиков

Готовность к риску

ЛФР

t = -2.502, p = .014

0.57

2.47

Прокрастинация

МОПР

t = 2.525, p = .012

9.72

8.77

Таким образом, не было обнаружено различий в самооценках и в отношении к неопределенности, но установлено, что студенты-медики характеризуются зна­чимо более высокими показателями по личностной готовности к риску и более низкими – по прокрастинации.

C использованием ρ-коэффициента корреляции Спирмена обнаружены так­же отличия в связях между изучаемыми личностными свойствами (матрица ин­теркорреляций для выборок студентов- психологов и студентов-медиков пред­ставлена в табл. 3).

Таблица 3. Матрица интерколлеряций шкал ЛФР, опросника Бандера, опросника МОПР и самооценок интеллекта, личности и риска на выборках студентов-психологов и медиков

 

 

1.

2.

3.

4.

5.

6.

7.

8.

9.

10.

11.

 

1.

Готовность к риску (ЛФР)

 

-,260*

.152

-,402**

.049

,267*

,443**

-.137

-,363**

-.170

-,279*

Студенты-медики

2.

Рациональность (ЛФР)

-,267*

 

.065

,414**

-.027

-.220

.054

,451**

-.020

-.086

.157

3.

Толерантность к неопределенно­сти (опросник Баднера)

.147

-.109

 

-.103

.073

,230*

.041

-.081

.024

-.217

-.131

4.

Интолерантность к неопределен­ности (опросник Баднера)

-,276*

.039

-.148

 

-.164

-,362**

.061

.199

,264*

.165

,380**

5.

Самооценка интеллекта

.136

.017

.216

-.110

 

.171

.223

.012

-.096

-.178

-.115

6.

Самооценка риска

,513**

-,480**

.130

-.068

.252

 

.118

-.097

.006

-.041

-,252*

7.

Самооценка личности

.135

.223

.266

-.046

.109

.120

 

-.093

-.161

-.082

-.005

8.

Бдительность (МОПР)

.040

,609**

.142

-.121

.056

-.108

-.269

 

-.094

-.052

.004

9.

Избегание (МОПР)

-,485**

-.025

-.106

,371**

-.108

-.310

-.076

-,252*

 

,540**

,361**

10.

Прокрастинация (МОПР)

-,520**

-.153

.037

,254*

-.125

-.286

-.090

-,263**

,651**

 

,354**

11.

Сверхбдительность (МОПР)

-.215

-.115

-.034

,261*

-,227*

-.264

-.158

-.152

 

381**

,501**

 

 

 

Студенты-психологи

 

Примечание:* p<0,05;
** p<0.01. Под диагональю в левой нижней части таблицы представлены результаты студентов-психологов, над диагональю в правой верхней части таблицы – результаты студентов-медиков.

Готовность к риску отрицательно свя­зана с рациональностью и отрицательно же – с копингом избегание в обеих груп­пах, а для студентов-психологов – и со шкалой прокрастинации.

Рациональность на обеих выборках положительно связана с бдительностью, что соответствует ранее полученным данным для МОПР (Корнилова, 2013). Бо­лее интолерантные к неопределенности студенты обеих групп предпочитают ко­пинги избегание и сверхбдительность, а студенты-психологи – также и прокра­стинацию. При этом все непродуктивные копинги связаны между собой. На выбор­ке психологов показана отрицательная связь продуктивного копинга бдительно­сти с избеганием и прокрастинацией.

Найдены связи самооценки риска и шкал опросника ЛФР: у медиков поло­жительная связь проявляется для шкалы готовность к риску, а у психологов – для обеих шкал (связь отрицательная для ра­циональности). Сверхбдительные сту­денты-медики обладают более низкой са­мооценкой риска.

Студенты – представители обеих групп с более высокой личностной го­товностью к риску более интолерантны к неопределенности. Рациональность по­ложительно связана с ИТН у студентов- медиков.

У студентов медицинского факульте­та с более высокой готовностью к ри­ску также выше самооценка личности (они выше оценивают себя как «хороше­го» человеком) и меньше сверхбдитель­ность (как неоправданные метания при принятии решений), а у психологов та­кой связи не выявлено. Студенты-психо­логи с низкой рациональностью выше оценивали свою склонность к риску (по СОР). Студенты-медики, готовые прини­мать неопределенность (с низкими пока­зателями ИТН и высокими баллами ТН) выше оценивали свою склонность к ри­ску в форме прямой самооценки. Самоо­ценка интеллекта оказалась не связанной с другими изучаемыми переменными, за исключением связи со шкалой сверхбди­тельности на выборке психологов.

Обсуждение результатов

Нами было установлено, что студенты, проходящие обучение разным профес­сиям, не отличаются по приверженности эффекту фрейминга в задачах Канема­на. Мы ожидали, что студенты медицинских специализаций будут значимо реже выбирать ответы, соответствующие эф­фекту фрейминга, так как их профессия включает в себя постановку диагноза и принятие решений о лечении пациентов, однако данные не подтверждают такое предположение. Это соответствует данным исследования, в котором проводи­лось сравнение студентов медицинских специализаций с врачами разной квали­фикации, и было показано, что студен­ты в меньшей степени подвержены ФЭ (Christensen et al., 1995). Нами гипотеза о меньшей выраженности фрейминга у студентов-медиков (гипотеза 1) отверга­ется в пользу контр-гипотезы.

Согласно полученным данным, прояв­ление ФЭ связано не с профессиональ­ной принадлежностью, а с используемой формулировкой задачи. Участники наше­го исследования значимо чаще выбирали вероятностный ответ в позитивном вари­анте задачи (как на совокупной выбор­ке, так и на выборке студентов-психоло­гов), а, значит, демонстрировали эффект рефрейминга (Канеман, 2013). При срав­нении молодых и пожилых испытуемых с использованием метода мета-анализа (Best, Charness, 2015) было показано, что молодые предпочитают вероятностные ответы в задачах на моральный выбор, а не на экономические выгоды. Нами по­лучены сходные результаты, однако толь­ко для позитивного варианта задачи. Более яркий эффект рефрейминга у сту­дентов-психологов может быть вызван тем, что они обучаются теории вероят­ности и, возможно, хотят проявить свою «чувствительность» к вероятностному ва­рианту выбора.

Студенты-медики одинаково часто вы­бирают детерминистский и вероятност­ный ответ в негативном варианте задачи, что может быть связано с их ценностны­ми установками и тем, что их профессия предполагает принятие решений о жиз­ни и смерти. В этой же формулировке за­дачи студенты-психологи чаще (однако не значимо) выбирают детерминистский ответ, что говорит об их стремлении не играть с жизнями других, а спасти хотя бы кого-то. По данным китайских исследований, испытуемые значимо дольше принимают решения в задаче с негатив­ной формулировкой, что может означать более вдумчивый и аналитический под­ход к той задаче, где речь идет о потен­циальной гибели людей (Huangfu, Zhu, 2014). М. Томбу и Д. Мандел предложи­ли объяснение, согласно которому зна­чимым является не только позитивный или негативный исход, но и позитивная или негативная «нагруженность» форму­лировки, что не учитывается проспективной теорией Канемана и Тверски (Tombu, Mandel, 2015).

Нами были выявлены переменные, которые в большей степени характери­зуют людей, подверженных фреймингу, но только при негативной формулиров­ке задачи: у них выше самооценка риска. Те испытуемые, которые выбирали веро­ятностный ответ в задаче с негативной формулировкой (соответствующий по­ниманию ФЭ Д. Канеманом), менее ин­толерантны к неопределенности и выше оценивают свою рискованность (СОР). Эти результаты наблюдаются на совокуп­ной выборке и на выборке студентов-ме­диков. Студенты обеих изучаемых групп, выбирающие вероятностный ответ, вне зависимости от формулировки задачи и ФЭ обладают более высокой самооцен­кой риска. Однако, различия в ИТН меж­ду студентами, предпочитающими веро­ятностный или детерминистский ответ, проявляются только в группе студентов- медиков или на совокупной выборке.

Можно предположить, что выбор де­терминистского или вероятностного от­вета у медиков связан с перечисленны­ми выше личностными свойствами, тогда как выбор психолога в большей мере зависит от содержания задачи.

При сравнении величины изучаемых переменных у студентов-психологов и студентов-медиков было показано, что последние обладают более высокой готовностью к риску и более низкой склонностью к прокрастинации. Этот факт можно рассматривать как наличие лич­ностных предпосылок у будущих меди­ков для принятия решений в ситуациях с риском, а зачастую в ситуациях дефи­цита времени и невозможности отклады­вать решения.

Нами не получено доводов в пользу предположения о том, что студенты ме­дицинских специализаций характери­зуются большей склонностью к пози­тивному копингу бдительности и более высокой ИТН. Наряду с этим, у студентов- медиков выявлена большая готовность к риску. На основе этих результатов гипо­теза 2 принимается частично.

Установленные различия между вы­борками не только в высоте изучаемых показателей, но в их связях в интеллекту­ально-личностном потенциале человека позволяют, в целом, принять гипотезу 3.

Связь готовности к риску (значимо более высокой у студентов-медиков) и рациональности оказалась отрицатель­ной на обеих выборках, что соответст­вует ранее полученным данным (Корнилова, 2003, 2016), как и отрицательная связь готовности к риску и интолерант­ности к неопределенности. Это высту­пает очередным доводом в пользу пред­ставления об этих переменных, как о манифестирующих разные латентные переменные, а именно – принятие неопределенности и риска и интолерант­ности к неопределенности (Корнилова и др., 2010). Установленным ранее дан­ным также соответствует позитивная связь рациональности с бдительностью, которую можно рассматривать как фор­му осторожности при принятии реше­ния. При этом непродуктивные копин­ги оказались отрицательно связаны с готовностью к риску (и положительно с ИТН), что позволяет говорить о ней как о свойстве, позволяющем продуктивно принимать условия неопределенности (как вызовы). Наблюдавшаяся у студен­тов-медиков (в отличие от психологов) положительная связь ИТН с рациональ­ностью свидетельствует о большей ин­тегрированности у них именно свойств латентной переменной интолерантно­сти к неопределенности.

Именно ИТН выступила значимой пе­ременной в различиях между студента­ми-медиками, подверженными и непод­верженными ФЭ в задаче с негативной формулировкой, наряду с самооценкой рискованности. Если самооценка риска связана с предпочтением вероятност­ных ответов во всех формулировках и у обеих выборок, то ИТН выступает в качестве значимого маркера только у медиков и только в негативной форму­лировке. Если у психологов выбор мож­но атрибутировать только к самосозна­нию себя как рискованного человека, то у медиков, наряду с ней, выступает стремление к ясности.

Нами показано, что самооценка лич­ности связана с готовностью к риску именно в группе студентов-медиков. Са­мооценка интеллекта оказалась не связа­на с другими измеряемыми шкалами, за исключением отрицательной связи со шкалой сверхбдительности на выборке студентов-психологов. Последнее свиде­тельствует о том, что именно при низ­кой самооценке интеллекта эти студенты склоны метаться между возможными аль­тернативами.

Таким образом, нами не было обнару­жено показателей связи самооценок ин­теллекта и самооценок личности между собой, что позволяет рассматривать это как довод в пользу их специфичности (по доменам сфер).

У студентов-психологов прямая само­оценка рискованности ожидаемо связана с такими личностными факторами, как готовность к риску и рациональность. У будущих врачей прямая самооценка риска не только соответствует личност­ной готовности к риску, полученной на материале опросника, но и связана с их показателями толерантности/интоле­рантности к неопределенности. Только студенты-психологи со сниженными по­казателями рациональности более высо­ко оценивали свою рискованность.

Такой результат может объясняться различиями в имплицитных теориях ри­ска, свойственных разным группам: для психологов идти на риск – не быть ра­циональным, тогда как для медиков, чья профессия более тесно связана с риском, – это один из способов принимать реше­ние в ситуации неопределенности. Мы можем говорить о разноуровневом вхо­ждении готовности к риску в личностные структуры, это соответствует как выделе­нию уровня имплицитных теорий риска, так и различению уровней самосознания личности и личностной саморегуляции при принятии риска (Корнилова, 2016; Ординова, 2013).

Введенная нами новая шкала прямой самооценки рискованности оказалась при этом не только связанной с соот­ветствующей шкалой по опроснику ЛФР, но и выступила в связях с принадлежностью к группам студентов, проявивших и не проявивших ФЭ (в группе обучаю­щихся в медицинском вузе и в совокуп­ной студенческой выборке). Наряду с тем фактом, что при этом не были получены межгрупповые различия по толерантно­сти к неопределенности, бдительности и рациональности, это свидетельствует о правомерности выдвижения нами именно готовности к риску в качестве ключевого свойства, отличающего груп­пу студентов-медиков.

Таким образом, это является еще од­ним доводом в пользу принятия гипотезы о разной интеграции изучаемых свойств когнитивной и личностной сферы (гипо­теза 2).

Выводы:

  1. На выборках студентов-психологов и студентов-медиков был получен эф­фект рефрейминга.

  2. Полученные данные позволяют сде­лать более широкий вывод о невоз­можности сведения эффекта фрей­минга к когнитивным структурам принятия решений, поскольку склон­ные и не склонные к ФЭ лица отлича­ются также личностными свойствами: самооценкой риска и интолерантно­стью к неопределенности.

  3. Интолерантность к неопределенности наряду с самооценкой рискованности выступают личностными переменны­ми, включенными в регуляцию выбора у студентов-медиков.

  4. Готовность к риску у студентов-меди­ков может рассматриваться как важное свойство, ожидаемо интегрированное с личностными факторами отношения к неопределенности и самооценкой рискованности.

  5. Самооценка рискованности выступа­ет показателем личностной готовности к риску и предпосылкой выбора веро­ятностных (рискованных) альтернатив. Особую роль самооценка риска играет у представителей медицинской специ­ализации, у которых она оказывается сильнее интегрирована в связи с други­ми переменными в едином интеллекту­ально-личностном потенциале.

Исследование поддержано РФФИ, проект номер 17-06-00130

Литература:

Бирюков Б.В., Тихомиров О.К. Принятие решений как предмет методологических и психологических исследований : послесловие к кн. // Козелецкий Ю. Психологическая теория решений. – Москва : Прогресс, 1979. – С. 464–500.

Канеман Д. Думай медленно…, решай быстро. – Москва : АСТ, 2014.

Корнилова Т.В. Интеллектуально-личностный потенциал человека в условиях неопределенности и риска. – Санкт-Петербург : Нестор- История, 2016.

Корнилова Т.В. Мельбурнский опросник принятия решений: русскоязычная адаптация [Электронный ресурс] // Психологические исследования. – 2013. – Т. 6. – № 31 :[сайт]. URL: http://psystudy.ru – (дата обращения 14.05.2017).

Корнилова Т.В. Психология риска и принятия решений : учебное пособие. – Москва, 2003.

Корнилова Т.В., Новикова М.А. Самооценка интеллекта в структурных связях с психометрическим интеллектом и академической успеваемостью [Электронный ресурс] // Психологические исследования. – 2012. – Т. 5. – №. 23 :[сайт]. URL: http://psystudy.ru  – (дата обращения 14.05.2017).

Корнилова Т.В., Чумакова М.А. Шкалы толерантности и интолерантности к неопределенности в модификации опросника С. Баднера // Экспериментальная психология. – 2014. – Т. 7. – № 1. – С. 58–66.

Корнилова Т.В., Чумакова М.А., Корнилов С.А. Интеллект и успешность стратегий прогнозирования при выполнении Айова-теста (IGT) // Психология. Журнал Высшей Школы экономики. – 2017. – Т. 14. – № 4. (в печати)

Корнилова Т.В., Чумакова М.А., Корнилов С.А., Новикова М.А. Психология неопределенности: единство интеллектуально-личностного потенциала человека. – Москва : Смысл, 2010.

Ординова Е.М. Изучение имплицитных теорий как составляющих когнитивного риска // Психологический журнал. – 2013. – Т. 34. – № 1. – С. 74–85.

Попов А.Ю., Вихман А.А. Когнитивные искажения в процессе принятия решений: научная проблема и гуманитарная технология // Вестник ЮУрГУ. Серия «Психология». – 2014. – Т. 7. – № 31. – С. 5–16.

Савина Е.А., Ванг Х.Т. Выбор и принятие решения: риск и социальный контекст // Психологический журнал. – 2003. – Т. 24. – № 5. – С. 23–30.

Чумакова М.А. Личностная регуляция рационального выбора: развитие идеи единства интеллекта и аффекта // Психологический журнал. – 2013. – Т. 34. – № 3. – С. 119–125.

Шумейкер П. Модель ожидаемой полезности: разновидности, подходы, результаты и пределы возможностей // Альманах THESIS. Риск, неопределенность, случайность. – 1994. – № 5. – С. 29–80.

Almashat, S., Ayotte B., Edelstein B., Margrett J. (2008) Framing effect debiasing in medical decision making. Patient education and counseling, 71(1), 102–107. doi: 10.1016/j.pec.2007.11.004

Best, R., &Charness, N. (2015) Age differences in the effect of framing on risky choice: A meta-analysis. Psychology and Aging, 30(3), 688–698. doi: 10.1037/a0039447

Bornstein, B.H., &Emler A.C. (2001) Rationality in medical decision making: a review of the literature on doctors’ decision-making biases. Journal of Evaluation in Clinical Practice, 7(2), 97–107. doi: 10.1046/j.1365-2753.2001.00284.x

Bui, T. C., Krieger, H. A., & Blumenthal-Barby, J. S. (2015) Framing Effects on Physicians’ Judgment and Decision Making. Psychological reports, 117(2), 508–522. doi: 10.2466/13.PR0.117c20z0

Christensen, C., Heckerung, P., Mackesy-Amiti, M.E., Bernstein, L.M., & Elstein, A.S. (1995) Pervasiveness of framing effects among physicians and medical students. Journal of Behavioral Decision Making, 8, 169–180. doi: 10.1002/bdm.3960080303

Donner-Banzhoff, N., Seidel, J., Sikeler, A. M., Bösner, S., Vogelmeier, M., &Westram A., et al. (2017) The phenomenology of the diagnostic process: A primary-care based survey. Medical Decision Making, 37(1), 27–34. doi: 10.1177/0272989X16653401

Furnham, A. (2001) Self-estimates of intelligence. Personality and Individual Differences, 31, 1381–1405. doi: 10.1016/S0191-8869(00)00232-4

Gigerenzer, G. (2008) Moral intuition – fast and frugal heuristics? Ed. W. Sinnott-Armstrong. Moral Psychology: V. 2. The cognitive science of morality: Intuition and diversity. Cambridge, MA, MIT Press, 1−28.

Huangfu, G., &Zhu, L. (2014) A reexamination of the robustness of the framing effect in cognitive processing. Social Behavior and Personality: an international journal, 42(1), 37–43. doi: 10.2224/sbp.2014.42.1.37

McElroy, T., &Seta, J.J. (2003) Framing effects: An analytic–holistic perspective. Journal of Experimental Social Psychology, 39(6), 610–617. doi:10.1016/ S0022-1031(03)00036-2

Mikels, J.A., &Reed, A.E. (2009) Monetary Losses Do Not Loom Large in Later Life: Age Differences in the Framing Effect. Journal of Gerontology: Psychological Sciences? 64B (4), 457–460. doi:10.1093/geronb/gbp043

Perneger, T.V., & Agoritsas, T. (2011) Doctors and patients’ susceptibility to framing bias: a randomized trial. Journal of General Internal Medicine, 26, 1411–1417. doi: 10.1007/s11606-011-1810-x

Schwitzgebel, E., & Cushman, F. (2015) Professional Philosophers’ Susceptibility to Order Effects and Framing Effects in Evaluating Moral Dilemmas. Cognition, 141, 127–137. doi: 10.1016/j.cognition.2015.04.015

Sieck, W., & Yates, J.F. (1997) Exposition effects on decision making: Choice and confidence in choice. Organizational Behavior and Human Decision Processes, 70( 3), 207–219. doi: 10.1006/obhd.1997.2706

Takemura, K. (1994) Influence of elaboration on the framing of decision. The Journal of Psychology, 128(1), 33–39. doi: 10.1080/00223980.1994.9712709

Tombu, M., & Mandel, D. R. (2015) When does framing influence preferences, risk perceptions, and risk attitudes? The explicated valence account. Journal of Behavioral Decision Making, 28(5), 464–476. doi: 10.1002/bdm.1863

Tversky, A., & Kahneman D. (1985) The framing of decisions and the psychology of choice. Science. New Series, 211(4481), 453–458.

Для цитирования статьи:

Корнилова Т.В., Павлова Е.М., Красавцева Ю.В., Разваляева А.Ю. Связь фрейминг-эффекта с индивидуальными различиями у студентов-медиков и студентов-психологов. // Национальный психологический журнал. – 2017. – № 4 (28). – С. 17-29.

Kornilova T.V., Pavlova E.M., Krasavtseva Y.V., Razvalyaeva A.U. (2017). Relationship between the framing effect and individual differences in medical students and psychology students. National Psychological Journal. 4, 17-29.

О журнале Редакция Номера Авторы Для авторов Индексирование Контакты
Национальный психологический журнал, 2006 - 2018
CC BY-NC

Все права защищены. Использование графической и текстовой информации разрешается только с письменного согласия руководства МГУ имени М.В. Ломоносова.

Дизайн сайта | Веб-мастер