ISSN 2079-6617 (Print)
ISSN 2309-9828 (Online)
Ru | En
РПО
Факультет психологии МГУ имени М.В. Ломоносова
Главная RSS Поиск
Приглашение к публикации

ГлавнаяВсе статьи журналаНомера

Марчук Н.Ю. Половозрастные особенности образа «я» пенсионера. // Национальный психологический журнал. – 2017. – № 2(26). – С. 116-123.

Автор(ы): Марчук Н.Ю.;

Аннотация

В настоящее время, когда Минфин РФ прорабатывает вопрос о постепенном повышении пенсионного возраста, различными специалистами активно обсуждаются все достоинства и недостатки такого преобразования. Вопрос об определении особенностей трудовых ресурсов пожилых людей, их участии в жизни общества сложен и многогранен. Активность и деятельные возможности пенсионеров, их готовность реализовать себя в обществе существенно различаются в зависимости от состояния здоровья, психологического самочувствия человека, его отношения к самому себе.

В качестве центрального компонента самосознания и саморегуляции пенсионера в данной статье рассматривается образ «Я» как обобщенная совокупность представлений о собственных физических, психологических и социальных особенностях. Результаты представленного в статье исследования раскрывают пенсионный возраст как период онтогенеза человека, в течение которого его образ «Я» претерпевает многочисленные изменения. На основании теоретического анализа и результатов эмпирического исследования, предложена периодизация развития личности в этом возрасте: раннепенсионный, среднепенсионный, позднепенсионный период. Каждый из периодов описан через возрастные особенности самосознания и образа «Я». Показан кризисный характер развития образа «Я» у людей пенсионного возраста, выделены нормативные возрастные кризисы данного периода: кризис выхода на пенсию, кризис состоятельности, кризис целостности. А также выделены гендерные особенности образа «Я» пенсионеров.

Исследование проводилось на выборке из 120 неработающих пенсионеров Екатеринбурга и Свердловской области. Были использованы следующие методики: «Кто я?» М. Куна в модификации Т.В. Румянцевой (на предмет содержания образа «Я»), тест-опросник самоотношения В.В. Столина, С.Р. Пантилеева (для анализа самоотношения пенсионеров), методика личностного дифференциала (на предмет самооценки своей привлекательности, силы и активности).

Страницы: 116-123
Поступила: 19.05.2016
Принята к публикации: 05.05.2017
DOI: 10.11621/npj.2017.0213

Разделы журнала: Социальная психология;

Ключевые слова: Я-концепция; самосознание; кризис развития; самоотношение; самооценка; пенсионный возраст; генеративность; мудрость; состоятельность;

PDF: /pdf/npj-no26-2017/national_2017_2_13.pdf

Доступно в on-line версии с 28.06.2017

Пенсионный возраст – это пери­од жизни человека, по достиже­нии которого он может претендовать на получение пенсии по старости. Учитывая естественные закономерности возрастных изменений, Всемирная ор­ганизация здравоохранения предложи­ла следующую классификацию позднего онтогенеза: 60–74 года – пожилой воз­раст, 75 лет и старше – старческий возраст. Отдельно выделяется возраст 90 лет и старше – долгожительство.

Однако активность и деятельные воз­можности разных людей пожилого воз­раста могут существенно варьировать. Готовность к активной деятельности у пенсионера во многом связана не толь­ко с физическим, но и с психологиче­ским самочувствием, его представлением о собственных физических, психологи­ческих, социальных возможностях (Глу­хова, Зыкова, 2008; Ковалевич, 2010). Образ «Я» как центральный компонент самосознания личности включает в себя обобщенные знания человека о самом себе, окружающем мире, а также бессоз­нательные мотивы, скрытые смыслы, пе­реживания и отношения (Гостев, 2007; Леонтьев, 2011; Марцинковская, 2009; Оклендер, 2007; Пигалев, 2009; Райгород­ский, 2007).

Как правило, в различных исследова­ниях, касающихся самосознания взро­слых, разделяются его особенности у людей среднего возраста и у пожилых людей. Проблемы среднего возраста рассматриваются в контексте переживания и разрешения кризиса среднего возраста (Крайг, 2012; Липатова, 2008; Малинина, 2011; Титов, 2006; Чекалина, 2006), а также в связи с профессиональным развитием и позднее уходом из активной профес­сиональной жизни (Зеер, 2006; Марчук, 2016; Пряжников, 2001). Самосознание людей более старшего возраста традиционно изучается как компонент пси­хологии людей возраста поздней взро­слости. При этом предполагается, что выход на пенсию определяет у человека самосознание по образу людей поздней взрослости (возраста дожития), вслед­ствие чего изучению самосознания и Я-образа людей пенсионного возра­ста уделяется недостаточное внимание. Однако данный период занимает зна­чительное место в онтогенезе человека, в течение него образ «Я» претерпевает многочисленные изменения, а не явля­ется застывшим образованием (Красно­ва, 2008; Марков, 2009; Сурнина, 2009; Федоркина, 2009; Яцемирская, 2006). Кроме того, в контексте обсуждения границ пенсионного возраста у мужчин и женщин в настоящее время недоста­точно представлены данные о половоз­растных особенностях образа «Я» людей данного возраста.

Учитывая границы пенсионного воз­раста, законодательно закрепленные в нашем государстве, и классифика­цию позднего онтогенеза, предложен­ную ВОЗ, наиболее целесообразно раз­делить данный период на следующие хронологические этапы: 55–64 года – раннепенсионный возраст, 65–74 года – среднепенсионный возраст, 75 и стар­ше – позднепенсионный возраст. Рас­смотрим детально особенности самосоз­нания и образа «Я» на каждом из этапов пенсионного возраста.

Для изучения содержательных особен­ностей образа «Я» пенсионера нами было реализовано эмпирическое исследова­ние совместно с О.А. Шириной среди ре­спондентов данной социальной груп­пы. Вся выборка из 120 неработающих пенсионеров г. Екатеринбурга и Свер­дловской области была поделена на три возрастные группы по 40 человек в со­ответствии с описанной выше периодизацией данного возраста. В каждой груп­пе было представлено равное количество мужчин и женщин. Средний возраст ре­спондентов 73 года.

Содержание образа «Я» пенсионе­ров изучалось при помощи теста «Кто я?» (М. Куна в модификации Т.В. Румян­цевой), который позволил описать сле­дующие характеристики образа «Я»: половая идентичность, социальная иден­тичность, временной аспект идентич­ности, представленные в идентичности социальные сферы и характеристики, общая валентность идентичности. Про­цедура проведения предполагала выде­ление характеристик самого себя, их подсчет и эмоциональную оценку. В та­блице 1 представлены полученные ре­зультаты – количество респондентов (% от общего числа респондентов в ука­занной половозрастной группе), продемонстрировавших различную выражен­ность конкретного показателя.

Табл. 1. Представленность различных показателей в образе «Я» пенсионеров (результаты исследования при помощи теста «Кто я?» М. Куна)

Показатели образа «Я»

55–64 г.

65–74 г.г.

75 лет и старше

Муж., %

Жен., %

Муж., %

Жен., %

Муж., %

Жен., %

Половая идентичность

Высокая значимость

85

75

75

80

45

80

Средняя значимость

15

25

25

20

50

15

Низкая значимость

0

0

0

0

5

5

Кризис идентичности

0

0

15

5

10

5

Социальная идентичность

Преобладание социальных ролей

70

60

35

25

20

15

Преобладание индивидуаль­ных характеристик

30

40

60

75

80

85

Временной аспект идентичности

Прошедшее время

10

20

10

20

20

30

Настоящее время

60

60

80

70

80

70

Будущее время

30

20

10

10

0

0

Социальные сферы и характеристики, представленные в идентичности

Семья

35

50

60

70

80

90

Профессиональная сфера

65

45

35

25

30

15

Супружеские отношения

40

50

35

20

40

20

Образование

35

25

15

25

15

15

Ресурсы: возраст, здоровье

10

35

55

40

65

55

Гражданство

25

10

5

20

5

10

Убеждения и увлечения

10

10

10

15

25

35

Общая валентность идентичности

Позитивная

85

50

75

70

65

70

Негативная

5

20

5

15

15

5

Нейтральная

10

30

20

15

20

25

Исследование показало, что для лю­дей пенсионного возраста высока зна­чимость половой идентичности. Причем, у женщин высокая значимость этого по­казателя сохраняется во всех возрастных группах, а у мужчин – несколько снижа­ется с возрастом. Низкий уровень значи­мости этого показателя выявлен только в единичных случаях и связан с кризисом гендерной идентичности в позднепенси­онном возрасте.

Социальная идентичность пенсионе­ров в раннепенсионном периоде (55– 64 г.г.) характеризуется преобладани­ем социально-ролевых характеристик над индивидуальными личностными, в среднепенсионном возрасте (65–74 г.г.) большее значение приобретают индиви­дуальные личностные характеристики, нежели социально-ролевые. В поздне­пенсионном возрасте (75 лет и старше) эта тенденция усиливается, и социально- ролевые характеристики уже занимают минимальное место в самоидентифика­ции респондентов, в отличие от индиви­дуальных личностных характеристик. Во всех возрастных периодах для мужчин социально-ролевая идентичность имеет большее значение, чем для женщин, а для женщин, соответственно, более значимы индивидуальные характеристики.

Во временном аспекте идентичность респондентов раннепенсионного перио­да связана главным образом с настоящим временем. Минимально представлено у мужчин данного возраста прошедшее время, у женщин – будущее время. У жен­щин эта специфика временной самоидентичности сохраняется и усиливается в более позднем возрасте. У мужчин среднепенсионного периода во временной самоидентичности больше всего места занимает настоящее время, а прошедшее и будущее время представлены одинако­во. В позднепенсионном возрасте самои­дентичность как мужчин, так и женщин вообще не связана с будущим, а сосредоточена преимущественно на настоящем.

Анализ социальных сфер и харак­теристик, через которые раскрывается самоидентичность респондентов, по­зволил выделить половозрастные осо­бенности образа «Я» по этому показа­телю. Представленность сферы семьи в самоидентичности увеличивается с возрастом у представителей обоих по­лов, но у женщин эта сфера всегда вы­ражена больше, чем у мужчин. Про­фессиональная сфера имеет обратную тенденцию – ее представленность сни­жается с возрастом у представителей обоих полов, но у мужчин она всегда вы­ражена больше, чем у женщин. Сфера супружеских отношений имеет различную динамику у мужчин и женщин: у мужчин ее представленность в самоидентич­ности сохраняется на протяжении все­го исследуемого периода, а у женщин – постепенно снижается. Таким обра­зом, в раннепенсионном периоде сфе­ра супружеских отношений у женщин представлена в большей степени, чем у мужчин, а в среднепенсионном – ме­нее, чем у мужчин. В позднепенсионном возрасте эта разница еще увеличивает­ся за счет снижения представленности этой сферы у женщин. Сфера образова­ния имеет среднее значение у представителей обоих полов, которое с возра­стом постепенно снижается. Ресурсы (возраст, здоровье) в раннепенсионном периоде выражены в большей степени у женщин, чем у мужчин, а в последу­ющие периоды развития – у мужчин больше, чем у женщин. Причем, с воз­растом эта сфера постепенно занимает все большее место в самоидентичности респондентов обоих полов. Гражданст­во имеет небольшое значение в самои­дентичности пенсионеров и постепен­но с возрастом еще более вытесняется из их образа «Я». У мужчин эта тенден­ция сильнее, чем у женщин. У женщин данная характеристика относительно стабильна, хотя и незначима на протяжении исследуемого периода. Представ­ленность сферы убеждений и увлечений у женщин постепенно увеличивается с возрастом, а у мужчин значение этой сферы возрастает только в позднепен­сионном возрасте. Но, в целом, значение этой сферы в самоидентичности пенси­онеров невелико, вопреки распростра­ненному стереотипу об их увлеченно­сти своими хобби.

Общая валентность самоидентично­сти у преобладающего количества ре­спондентов позитивная. Наименьшее количество респондентов показали нега­тивную валентность (чаще женщины, чем мужчины).

Самоотношение пенсионеров было исследовано при помощи теста-опрос­ника самоотношения (В.В. Столин, С.Р. Пантилеев). Полученные результаты де­монстрируют такие показатели, как глобальное самоотношение (интегральное чувство «за» или «против» своего «Я»), са­моуважение, аутосимпатия, ожидаемое отношение от других, самоинтерес. Эти показатели характеризуют отношение респондентов к себе. Посредством дан­ной методики были также изучены дополнительные показатели, направленные на измерение выраженности установки на внутренние действия относительно своего «Я»: самоуверенность, отношение других, самопринятие, самопоследова­тельность (саморуководство), самооб­винение, самоинтерес, самопонимание. В таблице 2 представлены полученные результаты – количество респондентов (% от общего числа), продемонстриро­вавших различный уровень выраженно­сти изучаемых показателей самоотношения.

Табл. 2. Распределение респондентов по уровням выраженности показателей самоотношения в образе «Я» (результаты исследования самоотношения при помощи теста В.В. Столина, С.Р. Пантилеева)

Уровень выраженности показателя

Особенности респондентов

Показатели самоотношения

Установки на внутреннюю актив­ность в отношении Я

Возраст

Пол

Глобальное самоотношение

Самоуважение

Аутосимпатия

Ожидаемое отношение других

Самоинтерес

Самоуверенность

Отношение других

Самопринятие

Самопоследовательность (саморуководство)

Самообвинение

Самоинтерес

Самопонимание

Высокий

55–64 г.

М

60

80

65

10

10

60

15

35

25

0

0

25

Ж

50

35

20

10

30

90

45

30

65

50

25

35

65–74 г.

М

35

30

25

0

35

0

45

60

30

20

25

50

Ж

60

20

5

0

45

5

45

60

85

60

20

70

75 лет и старше

М

70

50

60

0

55

0

55

70

50

30

60

80

Ж

70

45

30

0

55

0

65

60

60

40

40

70

Средний

55–64 г.

М

40

20

25

45

20

40

40

25

25

30

15

30

Ж

35

45

50

10

35

10

40

35

35

40

45

50

65–74 г.

М

45

60

30

55

25

10

45

40

30

20

10

30

Ж

25

65

15

15

0

40

55

30

15

25

40

30

75 лет и старше

М

30

0

30

30

30

0

45

10

15

20

5

10

Ж

20

5

30

20

30

20

35

20

20

20

40

30

Низкий

55–64 г.

М

0

0

10

45

70

0

45

40

50

70

85

45

Ж

15

20

30

80

30

0

15

30

0

10

30

15

65–74 г.

М

20

10

45

45

40

90

10

20

40

60

65

20

Ж

15

15

80

85

55

55

0

20

0

15

40

0

75 лет и старше

М

0

50

10

70

15

100

0

30

35

50

35

10

Ж

10

55

40

80

15

80

0

10

20

40

20

0

Анализ показывает, что в пенсион­ном возрасте самоотношение имеет вы­раженные половозрастные особенности. Глобальное самоотношение у женщин с возрастом постепенно увеличивается. У мужчин динамика этого показателя не­равномерная: в среднепенсионном возрасте у большинства из них проявляет­ся некоторое снижение, по сравнению с раннепенсионным периодом, а в после­дующий период – вновь повышение.

Самоуважение по-разному выражено у женщин и мужчин в раннепенсионном возрасте: среди мужчин преобладает вы­сокий уровень его выраженности (при отсутствии респондентов с низким уров­нем), а у женщин – примерно равное рас­пределение по уровням выраженности. В среднепенсионном возрасте среди мужчин и женщин преобладает сред­ний уровень самоуважения (некоторое снижение в обеих гендерных группах). А в последующем позднепенсионном пе­риоде все респонденты, независимо от пола, подразделяются на две подгруппы: с высоким и низким уровнем самоува­жения при отсутствии респондентов со средним уровнем.

Аутосимпатия у мужчин во всех воз­растных группах более выражена, чем у женщин. У женщин отмечается посте­пенное снижение этой характеристи­ки от преобладающего среднего уровня в раннепенсионном возрасте до преобла­дающего низкого уровня в более поздние периоды. У мужчин в раннепенсионном возрасте преобладает высокий уровень выраженности аутосимпатии. На следую­щем этапе этот показатель у большинст­ва мужчин снижается до преобладающих низких значений и вновь повышается в позднепенсионном периоде до прео­бладающих высоких значений.

Ожидаемое отношение от других от­ражает стабильно низкие величины у всех возрастных и гендерных групп, что указывает на ожидание негативного отношения к себе окружающих.

Самоинтерес в раннепенсионном воз­расте в меньшей мере выражен у мужчин, среди которых преобладает низкий уро­вень выраженности данного показателя, в отличие от женщин, продемонстриро­вавших равномерное его распределение по уровням. В среднепенсионном возрасте у мужчин обнаружено некоторое увеличение выраженности самоинтере­са, а женщины разделяются на группы с высоким и низким его уровнем (при отсутствии среднего уровня). В позднепенсионном возрасте выраженность самоинтереса повышается, что зафикси­ровано преобладанием среднего и высо­кого уровня проявления этого показателя в обеих гендерных группах.

Кроме того, измерение выраженности установки на внутренние действия отно­сительно своего «Я» позволило описать половозрастные особенности управле­ния своим Я среди пенсионеров. Высокий уровень выраженности показателя отражает его значимость в саморегуля­ции Я, а низкий уровень указывает на от­сутствие его влияния, неиспользование его человеком в своих внутренних действиях относительно образа «Я».

Самоуверенность у мужчин в ранне­пенсионном возрасте отчетливо выра­жена (в группе респондентов преобла­дает высокий уровень выраженности), в среднепенсионном возрасте он снижается (преобладает низкий и средний уровень выраженности при отсутствии респондентов с высоким уровнем выра­женности). Позднее тенденция снижения самоуверенности сохраняется, и к позд­непенсионному возрасту 100% мужчин демонстрируют низкий уровень самоу­веренности. У женщин с возрастом тоже происходит некоторое снижение самоу­веренности, но этот процесс протекает более мягко, чем у мужчин. Если в ранне­пенсионном возрасте самоуверенность женщин в среднем ниже, чем у мужчин, то к позднепенсионному возрасту жен­щины несколько превосходят мужчин по этому показателю (при преобладании низкого уровня самоуверенности).

Значимость отношения других для са­морегуляции образа «Я» в раннепенсион­ном возрасте у женщин выше (преобладает высокий и средний уровень), чем у мужчин (преобладает низкий и средний уровень). В более поздних возрастных группах у мужчин и женщин одинаково преобладает высокий и средний уровень выраженности этого показателя.

Показатель самопринятия в раннепен­сионном возрасте у мужчин и женщин распределен по всем уровням пример­но поровну (индивидуальные различия). В среднепенсионном возрасте выраженность этого показателя в обеих ген­дерных группах повышается (низкий уровень практически не представлен). В позднепенсионном возрасте группы мужчин и женщин разделяются по уров­ню выраженности самопринятия – пре­обладает высокий и низкий уровень вы­раженности данного показателя при редкой встречаемости среднего уровня.

Самопоследовательность (самору­ководство) преобладает в управлении своим Я у женщин раннепенсионного уровня, а для большинства мужчин этой возрастной группы данный показатель имеет низкое значение. В среднепенси­онном возрасте в обеих гендерных груп­пах выраженность саморуководства по­вышается, но для женщин его значение остается выше, чем для мужчин. В позд­непенсионном возрасте у женщин значе­ние этого показателя несколько снижа­ется. У мужчин динамика выраженности саморуководства неоднозначна: у части мужчин его уровень еще более повыша­ется, по сравнению с предыдущим воз­растным этапом, а у части – остается не­изменной.

Показатель самообвинения в ранне­пенсионном возрасте больше выражен у женщин (преобладает высокий уро­вень), чем у мужчин (преобладает низкий уровень). На последующих возрастных этапах у мужчин выраженность этого показателя повышается. А у женщин ди­намика самообвинения неоднозначна: у части женщин значимость данного фактора увеличивается, у других – сни­жается. В позднепенсионном возрасте группа женщин разделяется на респон­дентов с высоким уровнем выражен­ности самообвинения и респондентов с низким уровнем (средний уровень пра­ктически не представлен).

Самоинтерес как фактор регулиро­вания образа «Я» в ранннепенсионном возрасте у женщин средне выражен, у мужчин его значение минимально. На последующем этапе самоинте­рес у большинства мужчин возрастает, а у женщин – снижается. В позднепенси­онном возрасте в обеих гендерных груп­пах повышается значение самоинтереса в управлении своим образом «Я». Однако у части мужчин выраженность этого по­казателя не меняется и остается на низ­ком уровне.

Самопонимание для мужчин ранне­пенсионного возраста не значимо, а для женщин имеет максимальное значение. В последующие возрастные периоды вы­раженность этого показателя повыша­ется в обеих гендерных группах. Наибо­лее выражена эта тенденция у мужчин. В позднепенсионном возрасте значи­мость этого показателя у мужчин и жен­щин представлена одинаково высоко.

Методика личностного дифференци­ала позволила изучить образ «Я» пенси­онеров на предмет самооценки уровня привлекательности, силы и активности. Для этого респондентам предлагалось оценить эти показатели по шкале от 0 до 3 с положительным или отрицательным значением. Положительные (+) значе­ния оценки свидетельствуют о выражен­ности этого показателя в самооценке, а отрицательные (–) – о его отвержении. В таблице 3 приведены особенности самооценки у мужчин и женщин разных возрастных групп.

Табл. 3. Половозрастные особенности самооценки личностного дифференциала пенсионеров (результаты исследования при помощи методики личностного дифференциала)

Характеристики респондентов

Показатели личностного дифференциала

Привлекательность

Сила

Активность

Возраст

Пол

Среднеариф­метическое значение по выборке

Стандартное отклонение

Среднеариф­метическое значение по выборке

Стандартное отклонение

Среднеариф­метическое значение по выборке

Стандартное отклонение

55–64 г.

М

+ 2,7

0,7

+ 2,9

0,3

+ 2,0

1,2

Ж

+ 2,1

1,0

+ 1,9

1,2

+ 2,8

0,2

65–74 г.

М

+ 2,3

0,9

+ 2,2

2,6

+ 1,2

0,6

Ж

+ 2,0

0,6

+ 1,3

1,4

+ 2,8

0,3

75 лет и старше

М

+ 1,4

1,6

+ 1,3

0,7

+ 1,0

1,3

Ж

+ 1,8

0,4

- 1,0

1,1

+ 2,0

0,8

Полученные данные свидетельствуют о преобладании положительных харак­теристик в самооценке образа «Я» («+» преобладают над «–» в выборе качеств). Оценка привлекательности у большинства мужчин с возрастом снижается от высокой положительной до низкой положительной. При этом у них выявлен значительный разброс в индивидуаль­ных оценках данного показателя. У жен­щин преобладает оценка средняя поло­жительная, которая сохраняется во всех возрастных группах.

Оценки силы очень разнятся сре­ди респондентов. Среди мужчин они в среднем выше, а среди женщин оцен­ки распределены по обеим полярностям. Высокая положительная оценка силы в среднем только у мужчин раннепенсион­ного периода, которая затем постепенно снижается с возрастом до низкой поло­жительной. У женщин раннепенсионно­го преобладает средняя положительная оценка, а в более позднем возрасте – сла­бо выраженная отрицательная оценка.

Оценка активности у мужчин во всех возрастных группах ниже, чем у женщин: от средней положительной в раннепен­сионном возрасте она меняется до сла­бо выраженной положительной в более позднем возрасте. У женщин высокая по­ложительная оценка сохраняется в раннепенсионном и в среднепенсионном возрасте и несколько снижается до сред­ней положительной в позднепенсионном возрасте.

Показатели самооценки личностно­го дифференциала указывают на то, что некоторые пенсионеры еще деятельны и ощущают уверенность в своих силах, а другие – чувствуют свою зависимость от оценок, ситуации и подчиняются обсто­ятельствам. У мужчин с возрастом сни­жается сначала самооценка активности, затем силы, затем привлекательности. У женщин раньше всего снижается оценка силы (уже в раннепенсионном возрасте она оценивается большинством женщин средне и далее продолжает снижаться), а оценка активности и привлекательности сохраняется средней положительной до поздней старости.

В целом, у мужчин среднестатистиче­ские оценки личностного дифференциа­ла более высокие, но имеют больше ин­дивидуальных различий, чем у женщин (более высокие показатели стандартного отклонения).

Помимо выделения отдельных поло­возрастных особенностей, была состав­лена обобщенная характеристика образа «Я» пенсионера, которая явилась резуль­татом факторного анализа полученных данных варимакс-методом с примене­нием преобразования Кайзера и метода Р. Кеттелла («каменистая осыпь»). Этот анализ позволил выделить следующие факторы в содержании образа «Я» пенси­онеров, объясняющие 97,65 % от общей дисперсии: зависимость (31,86 %), эмо­циональное самоотношение (24,64 %), потребность в общении (10,26 %), прекращение профессиональной деятель­ности (8,73 %), самоуважение (6,36 %), ограничение возможностей (5,42 %), ог­раничение материальных благ (4,03 %), неуверенность (2,78 %).

Следовательно, такие факторы, как пре­кращение профессиональной деятель­ности, ограничение материальных благ и проблемная самоидентичность, кото­рые часто рассматриваются в контекс­те эмоционального переживания выхода на пенсию, не имеют весомое значение в общей дисперсии образа «Я» пенсионера. В представлении пенсионера о самом себе наибольший вес имеют такие факторы, как зависимость от окружающих, повы­шенная эмоциональность в самоотноше­нии (в том числе, сензитивность, рани­мость, обидчивость), а также потребность в общении с другими людьми.

Итак, анализ образа «Я» пожилого че­ловека показал, что наиболее устойчивы­ми к изменениям в пенсионном возрасте являются такие характеристики образа «Я», как половая идентичность (стабиль­но высокая выраженность), временная идентичность (сосредоточенность на на­стоящем времени), общая позитивная ва­лентность идентичности, незначитель­ная представленность в идентичности образования и гражданства индивида, а также ожидание негативного отношения от окружающих.

Наибольшие возрастные различия об­наружены среди таких показателей, как социальная идентичность (постепенное вымещение социальных ролей индиви­дуальными характеристиками), семья (увеличение представленности с возра­стом), профессиональная сфера (сни­жение представленности с возрастом), ресурсы (увеличение представленности характеристик возраста и здоровья), са­моинтерес, самопринятие и самопони­мание (увеличение с возрастом), самообвинение (снижается с возрастом).

Наибольшие гендерные различие вы­явлены в следующих характеристиках образа «Я»: социальная идентичность (у мужчин преобладает профессиональ­ный аспект, у женщин – индивидуаль­но-личностный), аутосимпатия и са­моуверенность (у мужчин выше, чем у женщин), глобальное самоотношение (различная возрастная динамика), самоинтерес (у женщин выше, чем у мужчин). У мужчин больше выражены индивиду­альные особенности образа «Я», а у жен­щин – возрастные.

Кроме того, по показателям самоува­жения, ожидаемого отношения других, самообвинения, самоинтереса, а также среди социальных сфер, представленных в идентичности, выявлены существенные индивидуальные различия во всех воз­растных и гендерных группах.

Анализ возрастных особенностей образа «Я» пенсионеров позволил рас­крыть кризисный характер его развития.

Раннепенсионный период связан с кризисом выхода на пенсию, который может усугубляться неразрешенным кри­зисом генеративности. Проведенное ис­следование показало, что большинство респондентов эффективно разрешают кризис генеративности: потребность в созидании проявляется у мужчин в профессиональной идентичности, су­пружеских отношениях, а у женщин – в сфере семьи и супружеских отноше­ний. На эффективность проживания дан­ного кризиса указывает то, что в образе «Я» респондентов этого возраста мало представлены показатели эгоцентриче­ской ориентации личности (установка на внутреннюю активность по отношению к «Я»). Однако в образе «Я» респонден­тов данной возрастной группы отражены размышления о прекращении профессиональной деятельности и ограничении социальной активности, что сопровожда­ется ожиданием негативного отношения окружающих и раскрывает сложность проживания выхода на пенсию.

Среднепенсионный период характе­ризуется снижением уверенности в себе, беспокойством по поводу здоровья, неко­торым снижением самоуважения и ауто­симпатии. Такие особенности образа «Я» указывают на кризис состоятельности, проживаемый людьми на этом этапе. Эффективное разрешение данного кризиса свойственно не всем респондентам, что отражается на показателях самоуважения и самопринятия, ожидаемого отношения от других людей. Выраженность этих показателей в образе «Я» указывает на фор­мирование самоуважения и конструк­тивный характер разрешения кризиса, что свойственно примерно половине респондентов. Другая часть респондентов продемонстрировала сложности прохо­ждения этого кризиса, отражающиеся в негативном отношении к себе и окру­жающим, самообвинении, неудовлетво­ренности жизнью.

Кризис целостности в образе «Я» лю­дей позднепенсионного возраста про­является в показателях рефлексивного интереса к своему «Я», самомауважения, самопринятия и саморуководства, а также уверенности в себе. Выраженность данных показателей существенно отли­чается у разных респондентов этой воз­растной группы, что свидетельствует о том, что кризис целостности разрешается у них с различной результативно­стью. Отличительной характеристикой данного возраста является сближение характеристик образа «Я» у мужчин и женщин.

Обобщая данные проведенного иссле­дования, можно сделать вывод о том, что образ «Я» в ситуации выхода индивида на пенсию имеет все признаки развития, по­ловозрастные особенности и общие чер­ты, свойственные данной социальной группе.

Литература:

Гендерная психология и педагогика : словарь-справочник / авт.-сост. С.Д. Липатова. – Екатеринбург : УГТУ-УПИ, 2008. – 227 с.

Глухова И.Ю., Зыкова М.Н. Специфика образа старости в различных возрастных группах // Психология зрелости и старения. – 2008. – № 1. – С. 46–73.

Гостев А.А. Психология вторичного образа. – Москва : Институт психологии РАН, 2007. – 512 с.

Зеер Э.Ф. Психология профессионального развития – Москва : Академия, 2006. – 240 с.

Ковалевич И.В. Феноменологический анализ жизненного мира стареющего человека // Журнал практического психолога. – 2010. – № 5. – С. 71–84.

Крайг Г. Психология развития. – Санкт-Петербург : Питер, 2012. – 939 с.

Краснова О.В. К вопросу о концепциях в психогеронтологии // Психология зрелости и старения. – 2008. – № 1. – С. 92–106.

Личностный потенциал: структура и диагностика / под ред. Д.А. Леонтьева. – Москва : Смысл, 2011. – 680 с.

Малинина О.И. Социальная активность и идентичность в пожилом возрасте // Психология зрелости и старения. – 2011. – № 4. – С. 58–78.

Марков В.Н. Потенциал образа в быстро меняющемся мире // Мир психологии. – 2009. – № 4 (60). – С. 76–86.

Марцинковская Т.Д. «Образ Я» в современном мире: константы и трансформации // Мир психологии. – 2009. – № 4 (60). – С. 142–149.

Марчук Н.Ю. Профессиональное становление и развитие личности: профессионально-личностная направленность. – Москва : ФЛИНТА, 2016. – 261 с.

Оклендер В. Окна в мир ребенка : руководство по детской психотерапии. – Москва : Класс, 2007. – 336 с.

Пигалев А.И. Образ мира и смысл // Мир психологии. – 2009. – № 4. – С. 119–130.

Пряжников Н.С., Пряжникова Е.Ю. Психология труда и человеческого достоинства. – Москва : Академия, 2001. – 480 с.

Райгородский Д.Я. Психология самосознания. – Самара : Бахрах-М, 2007. – 672 с.

Сурнина О.Е. Геронтология (медико-биологический и психологический аспекты). – Екатеринбург : Изд-во РГПУ, 2009. – 234 с.

Титов Д. С. Социальная геронтология. – Томск: Томс. филиал Академии права и управления ФСИН России, 2006. – 106 с.

Федоркина А.П. Формирование образа мира в контексте развития современных информационных процессов // Мир психологии. – 2009. – № 4 (60). – С. 86–99.

Чекалина А.А. Гендерная психология : учеб. пособие. – Москва : Ось-89, 2006. – 256 с.

Яцемирская Р.С. Социальная геронтология : учеб пособие для вузов. – Москва : Академический Проект, 2006. – 320 с.

Для цитирования статьи:

Марчук Н.Ю. Половозрастные особенности образа «я» пенсионера. // Национальный психологический журнал. – 2017. – № 2(26). – С. 116-123.

Marchuk N.Yu. (2017). Gender and age features of the self-concept of a pensioner. National Psychological Journal. 2, 116-123.

О журнале Редакция Номера Авторы Для авторов Индексирование Контакты
Национальный психологический журнал, 2006 - 2017
CC BY-NC

Все права защищены. Использование графической и текстовой информации разрешается только с письменного согласия руководства МГУ имени М.В. Ломоносова.

Дизайн сайта | Веб-мастер