ISSN 2079-6617 (Print)
ISSN 2309-9828 (Online)
Ru | En
РПО
Факультет психологии МГУ имени М.В. Ломоносова
Главная RSS Поиск
Приглашение к публикации

ГлавнаяВсе статьи журналаНомера

Собкин В.С., Андреева А.И., Рзаева Ф.Р. К вопросу о ценностных ориентациях исследователей в сфере образования. // Национальный психологический журнал. – 2017. – № 2(26). – С. 106-115.

Автор(ы): Собкин В.С.; Андреева А.И.; Рзаева Ф.Р.;

Аннотация

В статье представлены результаты исследования жизненных ценностей научных сотрудников, проводящих исследования в сфере образования. По специально разработанной анкете, включающей 72 вопроса (закрытых, шкальных и открытых), был опрошен 721 респондент. В выборку вошли сотрудники с разным уровнем научной квалификации и стажем профессиональной научной деятельности. Опрашивались как сотрудники НИИ, так и ВУЗов из разных регионов Российской Федерации. В статье основное внимание уделено анализу влияния социально-демографических характеристик (возраст, пол), социальных индикаторов профессиональной деятельности (наличие ученой степени и научного звания, занимаемая должность, публикационная активность) и показателей социально-психологического благополучия на жизненные ценности научных сотрудников. Рассмотрено влияние эмоциональной оценки своих жизненных перспектив, социального статуса в научном коллективе и эмиграционных планов на оценку значимости тех или иных жизненных ценностей. В результате исследования была выявлена иерархия жизненных ценностей научных сотрудников. Показано место традиционалистских гендерных различий в ценностных ориентациях научных сотрудников. Были выявлены два возрастных этапа, на которых происходит существенная трансформация их жизненных ориентаций. Охарактеризованы особенности влияния уровня научного статуса (ученая степень, научное звание, занимаемая должность, публикационная активность) на ценностные ориентации и профессиональное самочувствие научного сотрудника. Получены данные, характеризующие роль социально-психологических факторов (оценка успешности своих жизненных перспектив, социальный статус в коллективе, эмиграционные планы) в определении значимости тех или иных жизненных ценностей. Выявленные тенденции интерпретируются относительно проблематики, касающейся профессионального становления научного сотрудника.

Страницы: 106-115
Поступила: 04.04.2017
Принята к публикации: 19.04.2017
DOI: 10.11621/npj.2017.0212

Разделы журнала: Социальная психология;

Ключевые слова: научный сотрудник; ценностные ориентации (ЦО); характеристики профессионального статуса; демографические факторы; психологическое благополучие; социальное благополучие;

PDF: /pdf/npj-no26-2017/national_2017_2_12.pdf

Доступно в on-line версии с 28.06.2017

Статья подготовлена на основе ма­териалов анкетного опроса науч­ных сотрудников, которые проводят исследования в сфере образования. Опрос был проведен в период с ноября 2015-го по апрель 2016-го года среди членов Российской академии образо­вания, сотрудников научно-исследова­тельских институтов РАО, преподава­телей педвузов и ряда других научных организаций, занимающихся исследо­ваниями в сфере образования. Опрос проводился в разных городах России (Москва, Санкт-Петербург, Красноярск, Тюмень и др.). Всего был опрошен 721 респондент. Исследование проведено Информационно-аналитическим цент­ром РАО.

В опросе приняли участие респон­денты, имеющие разную научную квали­фикацию: доктора наук (22,0% от всех опрошенных), кандидаты наук (58,4%), не имеющие научной степени (19,6%). Из числа опрошенных 14,9% имеют зва­ние профессора, 40,0% – доцента, 5,5% – старшего научного сотрудника. Являют­ся заведующими лабораториями – 10,0%, заведующими кафедрами – 10,1%. Распре­деление респондентов по возрасту выгля­дит следующим образом: до 30 лет – 18,8%, 31–40 лет – 22,9%, 41–50 лет – 22,7%, 51– 60 лет – 22,3%, более 60 лет – 13,3%.

В рамках исследовательской програм­мы была разработана анкета, включа­ющая 72 вопроса: закрытых, шкальных и открытых. Они группируются отно­сительно шести основных содержательных блоков: жизненные ориентации и социальное самочувствие, особенности мотивации и целеполагания в научной и преподавательской деятельности, удов­летворенность работой, материальным и социальным обеспечением, оценка эф­фективности научного труда, особен­ности психологического климата в кол­лективе, отношение к реформированию науки. При разработке инструментария мы учитывали опыт наших предыдущих исследований в сфере социологии образования (Собкин, Адамчук, 2016; Собкин, Писарский, 1994; Собкин, Писарский, Ко­ломиец, 1996; Собкин, 2009; Собкин, Ан­дреева, Рзаева, 2017; Собкин, Андреева, Рзаева, 2017).

Одно из центральных мест в про­грамме исследования занимает вы­явление особенностей жизненных ценностей научных сотрудников. Спе­циальное внимание уделено влиянию демографических факторов, индикато­ров профессионального статуса и по­казателей социально-психологического благополучия на ценностные ориента­ции научных сотрудников. При разра­ботке инструментария учитывались раз­личия в подходе к определению понятия «жизненная ценность» в научной лите­ратуре, неоднозначность его понимания (Каширский, 2014).

В психологии ценности рассматрива­ются, прежде всего, как «основания оце­нок субъектом окружающей действитель­ности и ориентации в мире» (Карпенко, 1985, С.431). По мнению С.Л. Рубинш­тейна, они выполняют функцию ориен­тира социального поведения личности (Рубинштейн, 1973, С.365). При этом важнейшую роль играют базовые мо­рально-этические установки, например, «быть или иметь» у Э. Фромма (Фромм, 2000). Согласно Д.А. Леонтьеву, ценности наиболее отчетливо проявляются в трех формах: «1) в общественных идеалах – выработанных общественным сознани­ем и присутствующих в нем обобщен­ных представлениях о совершенстве в различных сферах общественной жиз­ни, 2) в предметном воплощении этих идеалов в деяниях или произведени­ях конкретных людей и 3) в мотиваци­онных структурах личности (“моделях должного”), побуждающих ее к предмет­ному воплощению в своей деятельности общественных ценностных идеалов» (Ле­онтьев, 1998, С.29).

Помимо собственно психологических подходов к определению ценностей, су­ществуют и другие, которые реализуются в рамках смежных научных дисциплин (социология, культурная антропология, философия). При этом обращает на себя внимание различие оснований, относительно которых рассматриваются и сис­тематизируются ценности: соотношение ценностей с биологическими и психо­логическими потребностями, соотно­шение ценностей и понятия нормы, зависимость ценностей от типа культуры, различение субъективной и объективной природы ценностей, разделение цен­ностей на духовные, социальные и ма­териальные (Бердяев, 1991; Добрынина, 1997; Елишев 2010; Корж, 2011; Турпенко, 2012). Следствием отмеченного многообразия подходов к изучению ценностей является возникновение различных ти­пологий, отраженных в специальной литературе.

На предварительном этапе настоя­щего исследования при разработке ин­струментария в качестве основы была использована классификация М. Рокича, где ценности рассматриваются относительно их функционального значения – ценности средства и ценности цели. От­сюда в его типологии выделяются тер­минальные ценности и инструменталь­ные (Рокич, 2005). При этом учитывалось разделение терминальных ценностей на: конкретные и абстрактные, ценно­сти профессиональной самореализации и личной жизни, индивидуальные цен­ности и ценности межличностных отношений, активные и пассивные ценности (Леонтьев, 1998). Нами использовались также представления, имеющие место в других подходах. В частности, рассмотрение ценностей В. Франклом как смы­словых универсалий, подразделяющих­ся на ценности творчества, ценности переживания и ценности отношений (Франкл, 1990). Учитывали мы и подход Ш. Шварца, где ценность определяется мотивационной тенденцией личности и имеет следующую типологию: ценности сохранения-изменения, ценно­сти самоопределения-самовозвышения (Шварц, 2012).

Предваряя основное содержание статьи, выскажем предположения о вли­янии ряда факторов (демографических, профессионально-стратификационных и социально-психологических) на жизненные ценности научных сотрудников, которыми мы руководствовались при ана­лизе полученных эмпирических данных:

  1. «успешная научная деятельность» яв­ляется значимой и входит в ядро ценностных ориентаций научных сотрудников наряду со здоровьем, ма­териальным благополучием, счастли­вой семейной жизнью и воспитанием детей;

  2. на структуру жизненных ценностей научных сотрудников оказывают зна­чимое влияние традиционалистские гендерные установки, что может про­явиться в существенных различиях значимости тех или иных ценностей для мужчин и для женщин;

  3. на разных возрастных этапах струк­тура жизненных ценностей у научных сотрудников будет претерпевать су­щественную трансформацию в соот­ветствии с возрастными задачами социального развития;

  4. формальные показатели професси­онального статуса научного сотруд­ника могут оказывать существенное влияние на значимость научной дея­тельности;

  5. характер социально-психологическо­го самочувствия научного сотрудника в существенной степени может оказы­вать влияние на его отношение к ши­рокому спектру ценностей.

В соответствии с этими предположе­ниями материал данной статьи сгруппи­рован в четыре самостоятельных разде­ла: «Иерархия жизненных ценностей», «Влияние демографических факторов на значимость жизненных ценностей», «Роль профессионально-стратификаци­онных факторов (наличие ученой сте­пени и научного звания, занимаемая должность) на значимость жизненных ценностей», «Социально-психологиче­ское самочувствие».

Иерархия жизненных ценностей

В ходе опроса респондентам предла­гался вопрос, касающийся их предпочте­ний тех или иных жизненных ценностей: «Какие жизненные ценности являются для Вас наиболее значимыми?» Отвечая на него, научные сотрудники могли вы­брать не более пяти вариантов ответа из 22-х предложенных. Распределение от­ветов относительно всей выборки опро­шенных приведено на рисунке 1.


Рис. 1. Распределение значимости жизненных ценностей среди научных сотрудников (% от числа ответивших на вопрос)

Из рисунка 1 видно, что доминиру­ющие позиции в структуре жизненных ценностей научного сотрудника занима­ют «хорошее здоровье» и «семья». Каждую из них отмечают почти три четверти опрошенных. Третью по значимости по­зицию занимает «материальное благопо­лучие». Далее в порядке убывания следует блок ценностей: «внутренняя гармония», «успешная научная деятельность», «по­знание, расширение кругозора», «свобо­да, независимость, самостоятельность», «дружба», «развитие своего творческого потенциала и способностей», «активная деятельная жизнь», «любовь (духовная и физическая близость)», «воспитание детей». По сути дела, это набор тех жизнен­ных ценностей, которые характеризуют представление о социально-психологи­ческом благополучии.

Остальные ценности гораздо менее значимы. Так, «политическую активность» как жизненную ценность среди научных сотрудников, занимающихся исследова­ниями в сфере образования, отмечают очень немногие – 0,4%. Не выражена сре­ди них и значимость таких ценностей, как «развлечения» (2,0%), «общественная деятельность» (4,6%), «религия» (6,9%).

Влияние демографических факторов на значимость жизненных ценностей

Сравнение ответов мужчин и женщин показывает, что мужчины существенно чаще, по сравнению с женщинами, отме­чают такие ценности, как «материальное благополучие» (соответственно, 57,4% и 46,6%; р=.006) и «успешная научная деятельность» (соответственно, 37,6% и 23,7%; р=.0001). Для женщин более ха­рактерно предпочтение ценностей «се­мья» (соответственно, 75,5% и 60,3%; р=.000) и «воспитание детей» (соответст­венно, 22,7% и 15,6%; р=.03). Таким обра­зом, результаты свидетельствуют, что наряду со своеобразием иерархии цен­ностей среди научных сотрудников, как социально-профессиональной группы, среди них также явно выражены традиционалистские гендерные различия цен­ностных ориентаций.

Особый интерес представляет и воз­растная динамика изменения ценност­ных ориентаций. Специально прове­денный анализ показывает, что в целом структура ценностных ориентаций в различных возрастных когортах имеет сходный характер. Об этом, в частности, свидетельствуют ранговые коэффициен­ты корреляции значимости жизненных ценностей между разными возрастными группами ученых – они статистиче­ски значимые и находятся в интервале от 0.85 до 0.96 (p=.0001).

Более детальное сравнение различных возрастных когорт позволяет отследить характерные содержательные измене­ния значимости жизненных ценностей в зависимости от возраста. Можно выде­лить два характерных ценностных сдви­га. Один обнаруживается при сравнении двадцатилетних и тридцатилетних науч­ных сотрудников, другой – при сравне­нии сорокалетних и пятидесятилетних.

Различия в значимости тех или иных ценностей между двадцатилетними (возраст до 30-ти лет) и тридцатилет­ними (возраст 31–40 лет) научными со­трудниками приведены на рисунке 2.


Рис. 2. Динамика изменения ценностных ориентаций среди научных сотрудников в возрастных группах до 30-ти лет и 31–40 лет (%)

Как видно из рисунка 2, для молодых сотрудников (до 30-ти лет) существенно более значимыми являются «развлече­ния», чем в группе 31–40 лет (соответст­венно, 7,4% и 1,2%; р=.006). Для тридца­тилетних же респондентов (31–40 лет) характерно увеличение значимости цен­ностей «воспитание детей» (соответст­венно, с 13,8% до 28,5%; р=.002) и «семья» (соответственно, с 58,5% до 73,3%; р=.007). Подобный результат можно рас­сматривать как итог ценностного самоопределения, приводящего к сложному пе­реходу от значимости гедонистических установок («развлечения») к значимости ценностей семьи. Причем, большое зна­чение здесь начинает предаваться реали­зации родительской позиции («воспита­ние детей»).

Отметим, что традиционно в рос­сийском обществе актуализация роди­тельской установки происходит на бо­лее раннем возрастном этапе («до 30-ти лет»). Однако у научных сотрудников, как показывают приведенные результа­ты, она начинается позднее, что позво­ляет рассматривать этот факт как от­личительную характеристику данной профессиональной группы. Иными сло­вами, здесь проявляется феномен «отло­женного родительства». Значимость на­учной карьеры (в частности, получения ученой степени) заставляет многих жен­щин планировать и осуществлять рожде­ние ребенка в более позднем возрасте.

Второй существенный ценност­ной сдвиг происходит на возрастном этапе между сорокалетними (возраст 41–50 лет) и пятидесятилетними (возраст 51–60 лет). Различия приведены на ри­сунке 3.


Рис. 3. Динамика изменения ценностных ориентаций среди научных сотрудников в возрастных группах 41–50 лет и 51–60 лет (%)

На возрастном этапе 51–60 лет в груп­пе научных сотрудников явно увеличива­ется значимость следующих жизненных ценностей: «успешная научная деятель­ность», «развитие своего творческого по­тенциала», «активная деятельная жизнь», «участие в культурной жизни (посещение театров, музеев, выставок)». Ценность же «материальное благополучие» заметно теряет свою значимость. Отмеченные из­менения в ценностной иерархии позво­ляют говорить о своеобразии данного возрастного этапа. В этот период имеет место увеличение значимости профес­сионального успеха, творческой саморе­ализации и общей социальной активности. Характерно, что актуализация этого комплекса ценностных ориентиров при­ходится на предпенсионный период. Заметим, что здесь происходит своего рода «размыкание» узкой профессиональной ориентации и формирование ориен­тации на активное освоение культуры. Можно предположить, что резкая активизация включенности в культурные про­цессы имеет крайне важное значение для переосмысления собственной научной деятельности ученого-педагога, происхо­дит включение целей и результатов своей деятельности в общекультурный гумани­тарный контекст.

Таким образом, приведенные данные позволяют сделать вывод о наличии двух особых возрастных этапов, на которых происходит существенная трансформа­ция жизненных ценностей. Первый связан с ценностями семейной жизни и ак­туализацией значимости родительской позиции (возраст 31–40 лет); второй – с актуализацией значимости професси­ональной научной деятельности (возраст 51–60 лет).

Влияние профессионально-стратификационных факторов на значимость жизненных ценностей

Из всех формальных показателей про­фессионального статуса научного со­трудника мы остановимся на следующих: ученая степень, научное звание, занима­емая должность. Рассмотрим их влияние на значимость жизненных ценностей. Кроме того, попытаемся выявить влияние широко используемого в настоящее вре­мя наукометрического индекса, фиксиру­ющего публикационную активность на­учного сотрудника (индекс Хирша).

В целом, сопоставление особенностей ценностных ориентаций докторов и кандидатов наук, профессоров и доцентов, а также сотрудников, различающихся за­нимаемой должностью (заведующий ла­бораторией, ведущий научный сотрудник и научный сотрудник), показывает, что предпочтение ими тех или иных ценно­стей имеет схожую структуру. Пожалуй, единственной ценностью, относительно которой последовательно прослеживает­ся различие во всех сравниваемых груп­пах, является ценность «успешная научная деятельность». Так, среди научных сотруд­ников, имеющих ученую степень доктора наук, ее отмечают 47,1%, а среди кандида­тов – 22,9% (р=.000). Среди тех, кто име­ет научное звание профессора, на нее ука­зывают 40,6%, а среди доцентов – 25,4% (р=.003). И наконец, среди занимающих должность заведующих лабораторией ценность «успешной научной деятельнос­ти» отмечают 43,1%, среди ведущих науч­ных сотрудников – столько же (43,1%), а среди числящихся на должности научно­го сотрудника – лишь 24,6% (р=.04). Таким образом, приведенные данные свидетель­ствуют о том, что значимость ценности «успешная научная деятельность» дейст­вительно связана с показателями профессионального статуса: степенью, званием и должностью. Чем они выше, тем более значима эта ценность.

Интересно рассмотреть и влияние научной продуктивности сотрудника на особенности его ценностных ориента­ций. Как было отмечено выше, для это­го использовался наукометрический показатель – индекс Хирша, фиксирующий связь числа публикаций с их цитируемо­стью (Собкин, Рзаева, 2016). Анализ по­лученных данных показывает, что ин­декс Хирша дифференцирует различия между разными подвыборками научных сотрудников относительно значимости целого ряда ценностей: «успешная на­учная деятельность», «развитие своего творческого потенциала и способно­стей», «свобода, независимость, самосто­ятельность» (см.рис.4).


Рис. 4. Распределение ответов на вопрос о значимых жизненных ценностях среди научных сотрудников с разным показателем индекса Хирша (%)

Приведенные на рисунке 4 данные позволяют сравнить ценностные ори­ентации научных сотрудников с низкой публикационной активностью (h-index до 2-х) с теми, у кого ее уровень достаточно высок (h-index в интервале 7-10) и с теми, чья публикационная активность существенно превышает средний уро­вень (h-index более 10).У сотрудников с низким индексом публикационной ак­тивности значимость ценности «успеш­ная научная деятельность» существенно ниже, по сравнению с сотрудниками со средней и высокой публикационной ак­тивностью (р=.000).Причем, между на­учными сотрудниками со средней и вы­сокой публикационной активностью отсутствуют различия в значимости цен­ности «успешная научная деятельность».

Помимо этого, на рисунке 4 отчетливо видно, что среди сотрудников со средним уровнем публикационной активности (чей h-index в интервале 7-10) наиболее выражена акцентуация таких ценностей, как «развитие своего творческого потен­циала и способностей» и «свобода, независимость, самостоятельность». Можно предположить, что для ученых со сред­ним уровнем публикационной активно­сти эти две ценности выполняют более важную целевую роль в личностно-смы­словых ориентациях профессиональной деятельности, по сравнению с учеными низким уровнем публикационной актив­ности (h-index до 2-х).

В то же время, при переходе ученого на более высокий уровень публикацион­ной активности (индекс Хирша более 10), значимость этих ценностей для него явно снижается (р=.03). Это позволяет сделать вывод том, что для научных сотрудников с высоким уровнем публикационной активности значимость развития своего лич­ностного («творческих способностей») и социального («свобода, независимость, самостоятельность») потенциала уже не выступает в качестве ценностной доми­нанты и отходит на второй план. Высокий уровень индекса Хирша (более 10-ти) сре­ди научных сотрудников сферы образова­ния в существенной степени, как правило, коррелирует со стажем научной деятель­ности. Поэтому отмеченное снижение значимости таких ценностей, как «разви­тие своего творческого потенциала и спо­собностей» и «свобода, независимость, самостоятельность» связано с изменением возраста исследователя.

В целом, приведенные в этом разделе данные позволяют сделать два основных вывода. Во-первых, формальные показа­тели профессионального статуса (ученая степень, научное звание и занимаемая должность) оказывают явное влияние на значимость ценности «успешная научная деятельность». Во-вторых, показатель – публикационная активность (индекс Хирша) связан с более широким цен­ностным комплексом, куда входят, помимо «успешной научной деятельности», такие личностно-значимые цен­ностные ориентиры, как «развитие своего творческого потенциала и способностей» и «свобода, независимость, самостоятельность».

Социально-психологическое самочувствие и жизненные ценности

В ходе опроса респондентам был задан ряд вопросов, направленных на опреде­ление их жизненного самочувствия. Они выявляли эмоциональную оценку ими жизненных перспектив, определенность жизненных планов, оценку своего соци­ометрического статуса в научном коллективе, планы на эмиграцию. Рассмотрим последовательно влияние вышеперечи­сленных параметров на значимость тех или иных жизненных ценностей науч­ных сотрудников.

Так, научные сотрудники, «сомневаю­щиеся» в успешности своих жизненных перспектив, существенно чаще, по срав­нению с «оптимистами», указывали на значимость для них ценности «успешная научная деятельность» (соответственно: 34,3% и 26,3%; р=.02). Данная тенденция, на наш взгляд, весьма показательна, по­скольку ее можно интерпретировать как переживание каждым третьим научным сотрудником аффективной значимости своей «успешности в профессиональной деятельности» (сомнение в успешности реализации жизненных перспектив свя­зывается здесь с «успешностью профес­сиональной деятельности»). Характерно, что «пессимисты» значительно чаще, по сравнению с «сомневающимися», склон­ны фиксировать значимость ценностей «материальное благополучие» (соответ­ственно: 58,7% и 45,0%; р=.03) и «вос­питание детей» (соответственно: 32,0 % и 14,5%; р=.0004). Иными словами, пес­симистическая оценка своих перспектив связывается не столько с профессиональ­ной деятельностью, как у «сомневающих­ся», сколько с повышенной значимостью базовых ценностей («материальное благополучие» и «воспитание детей»).

Совершенно иначе проявляется влия­ние такого показателя, как степень опре­деленности своих жизненных планов. Те научные сотрудники, кто проблематизи­рует свое будущее («думаю о своем буду­щем, но не могу определиться»), по срав­нению с теми, кто имеет о нем ясное представление («отчетливо представляю свое будущее»), отмечают значимость для себя ценностей «хорошее здоровье» (соответственно: 82,2% и 66,4%; р=.0004) и «семья» (соответственно: 79,3% и 61,5; р=.0002).

Таким образом, если сомнение от­носительно успешности своего буду­щего актуализирует значимость ценно­сти «успешная научная деятельность», то его проблематизация («не могу определиться») актуализирует значимость ино­го ценностного комплекса – «здоровье» и «семья».

По-другому проявляется и влияние такого фактора, как социометрический статус в научном коллективе. В качест­ве примера сопоставим мнение о значи­мости жизненных ценностей у тех научных сотрудников, кто оценивает себя как «лидера» своего коллектива, с теми, кто относит себя к «оппозиционерам». Если «лидеры» склонны чаще отмечать ценность «материального благополучия» (соответственно: 54,4% и 29,4%; р=.006), то у «оппозиционеров» более выражена значимость комплекса таких ценностей, как «жизненная мудрость и опыт» (у «лидеров» – 12,4%, у «оппози­ционеров» – 26,5%; р=.03) и «внутренняя гармония» (у «лидеров» – 27,4%, у «оппозиционеров» – 44,1%; р=.04).

Таким образом, выяснилось, что «ли­деры» научного коллектива высоко оце­нивают значимость ценности «матери­альное благополучие», что характерно и для основной массы научных сотрудников – усредненные данные опроса, приведенные выше, показывают, что ценность «материальное благополучие» занимает третью ранговую позицию в общей иерархии жизненных ценно­стей. Иными словами, этот результат позволяет зафиксировать два содержа­тельных момента: «лидер» склонен под­держивать (декларировать) общепри­нятые ценности в научном коллективе, в то же время он, как и большинство на­учных сотрудников, ориентирован на «материальное благополучие».

Совершенно иной ценностной ком­плекс актуализируется у «оппозиционе­ров». Среди них существенно выше, по сравнению с ответами лидеров, оказы­вается значимость таких ценностей, как «жизненная мудрость, опыт» и «внутрен­няя гармония» (соответственно: 26,5% и 12,4%, р=.03; 44,1% и 27,4%, р=.04). От­сюда можно сделать вывод о том, что оппозиционная ориентация ученого в научном коллективе проявляется в де­кларировании значимости духовных ценностей. Иными словами, здесь мож­но выделить весьма важный ценност­ной конфликт, который характеризуют жизнедеятельность научного коллекти­ва: конфликт прагматизма и духовности.

Особым индикатором социально-пси­хологического благополучия научного сотрудника может служить такой пока­затель, как его ориентация на эмиграцию из страны. Частично этот вопрос рассма­тривался нами при сравнении ценностей научных сотрудников, ориентированных на временную работу по специальности за рубежом, с теми, кто не испытывает подобного желания (Собкин, Андреева, Рзаева, 2017). Здесь мы сопоставим мне­ние тех научных сотрудников, кто высказал желание уехать из страны на по­стоянное место жительства, и тех, кто не планирует отъезд из России (ни на вре­менную работу, ни в эмиграцию). В каче­стве примера приведем данные о значи­мых различиях в жизненных ценностях между теми научными сотрудниками, кто планирует отъезд в США, и теми, кто не собирается уезжать (см.рис.5).


Рис. 5. Различия в жизненных ценностях между научными сотрудниками, желающими эмигрировать из России, и теми, кто не испытывает подобного желания (%)

Как видно из рисунка 5, для научных сотрудников, желающих эмигрировать из России в США, более значимыми ока­зываются следующие ценности: «мате­риальное благополучие» (64,1%), «свобо­да, независимость, самостоятельность» (38,5%), «красота, эстетические пережи­вания» (20,9%), «религия» (20,5%), «раз­влечения» (20,5%), «счастье других» (15,4%). Все отмеченные на рисунке раз­личия статистически значимы на уров­не р < .02

Данный комплекс ценностей доста­точно содержателен. Для его интерпре­тации надо обратиться к кросс-куль­турным исследованиям, касающимся сопоставления жизненных ценностей у жителей различных стран. Так, напри­мер, материалы Европейского социоло­гического исследования жизненных цен­ностей россиян и жителей других стран показывают, что для людей, живущих в западных странах, ценности «само­стоятельность», «риск-новизна» и «ге­донизм» имеют большую значимость, чем для жителей России (Магун, Руд­нев, 2008). К этому комплексу можно до­бавить более выраженную значимость таких ценностей как «критичность», «ответственность», «стремление к са­мореализации» (Собкин, Писарский, 1994). По данным специально проведенного эмпирического исследования для американцев, помимо перечислен­ных выше ценностей, свойственных «западному человеку», более значи­мы также ценности «религиия», «самосовершенствование» и ориентация на «счастье других людей» (Макаров, 2012, С.122). Следует подчеркнуть, что идея самосовершенствования, помимо дости­жения «материального благополучия», «свободы и независимости», включает в себя и «помощь другим людям» (Яковлева, 2009, С.268).

Приведенные на рисунке 5 данные, позволяют сделать вывод о том, что на­учные сотрудники, желающие эмигри­ровать из России в США, оказываются в большей степени ориентированы именно тот на комплекс ценностей, ко­торый отмечается в кросс-культурных исследованиях как характерный для представителей западных стран. Можно сделать вывод о том, что желание научных сотрудников эмигрировать из Рос­сии определяется в существенной сте­пени именно перестройкой структуры жизненных ценностей в соответствии с «западным образом жизни».

***

Завершая статью, отметим основные результаты проведенного исследования:

У научных сотрудников сферы об­разования доминирующие позиции в структуре жизненных ценностей за­нимают «хорошее здоровье» и «семья». Наряду с ними, в пятерку основных вхо­дят ценности «материальное благополу­чие», «внутренняя гармония» и «успеш­ная научная деятельность». В отличие от других социально-профессиональных групп, повышенную значимость среди научных сотрудников сферы образова­ния имеют такие ценности, как «позна­ние, расширение кругозора», «свобо­да, независимость, самостоятельность», «развитие своего творческого потенциала» и «активная деятельная жизнь».

При всем своеобразии иерархии цен­ностей научных сотрудников образо­вания, как социально-профессиональ­ной группы, у них также явно выражены и традиционалистские гендерные различия ценностных ориентаций.

Выявлено наличие двух особых воз­растных этапов, на которых происходит существенная трансформация жизнен­ных ценностей у научных сотрудников образования. Первый этап связан с по­вышением значимости ценности семей­ной жизни и активизацией родитель­ской позиции (31–40 лет). Косвенно это свидетельствует о более позднем, по сравнению с другими профессиональ­ными группами, начале создания семьи и рождении детей. Второй – с актуали­зацией значимости ценности професси­ональной научной деятельности (51–60 лет). Характерно, что этот этап соответствует предпенсионному этапу трудо­вой активности. В целом, эти результаты свидетельствуют о своеобразии возраст­ной траектории становления и развития профессиональной деятельности науч­ного сотрудника сферы образования.

Значимость ценности «успешной профессиональной деятельности» за­висит от формальных показателей профессионального статуса научного сотрудника – степени, звания и долж­ности. В то же время, такой показатель, как публикационная активность (индекс Хирша) связан с более широким цен­ностным комплексом у научных сотруд­ников, куда входят и такие личностно- значимые ценностные ориентиры, как «развитие своего творческого потенциа­ла, способностей» и «свобода, независи­мость, самостоятельность».

Показана сложная взаимосвязь оцен­ки научным сотрудником своих жизнен­ных перспектив с ценностью «успеш­ной профессиональной деятельности». Так, если сомнение относительно сво­ей жизненной успешности аффектив­но связывается с профессиональной самореализацией, то пессимистиче­ская оценка собственных перспектив содержательно коррелирует не столь­ко с профессиональной деятельностью, как у «сомневающихся», сколько с по­вышенной значимостью базовых цен­ностей (материальная обеспеченность и воспитание детей).

Социальный статус сотрудника в на­учном коллективе оказывает своеобраз­ное влияние на предпочтение жизнен­ных ценностей. Так, «лидеры» склонны придерживаться общепринятых ценностей, в то время как оппозиционно на­строенные научные сотрудники сферы образования декларируют значимость духовных ценностей. В целом, это сви­детельствует о ценностном конфликте, который характеризует жизнедеятель­ность научного коллектива: конфликте прагматизма и духовности.

Анализ полученных данных относи­тельно значимости тех или иных жиз­ненных ценностей у научных сотруд­ников сферы образования, желающих эмигрировать из России, показал, что структура их жизненных ценностей со­ответствует «западному образу жизни». Это позволяет сделать вывод о том, что реальным действием, связанным с эмиг­рацией научного сотрудника, предшест­вует соответствующее изменение струк­туры его жизненных ценностей.

Литература:

Бердяев Н.А. Самопознание. (Опыт философской автобиографии). – Москва : Книга, 1991. – 416 с.

Добрынина В.И. Философия XX века : учеб. пособие. – Москва : Знание, 1997. – 288 с.

Елишев С.О. Теоретико-методологические подходы к изучению понятий «ценность» и «ценностные ориентации» // Вестник московского университета, Социология и политология. – 2010. – № 3. – С. 74–90.

Корж Н.В. Проблема ценностей и установок в социологии // Университет им. В.И. Вернадского. – 2011. – №3 (34). – С. 327–332.

Каширский Д.В. Психология личностных ценностей : автореферат дис. … докт. психол. наук. – Москва, 2014.

Краткий психологический словарь / сост. Л.А. Карпенко; под общ. ред. А.В. Петровского, М.Г. Ярошевского. – Москва : Политиздат, 1985.

Леонтьев Д.А. Ценностные представления в индивидуальном и групповом сознании: виды, детерминанты и изменения во времени // Психологическое обозрение. – 1998. – № 1. – С. 27–33.

Магун В.С, Руднев М.Г. Жизненные ценности российского населения: сходства и отличия в сравнении с другими европейскими странами // Вестник общественного мнения. – 2008. – № 1(93). – С. 33–58.

Макаров В.А. Эмпирический анализ основных американских ценностей // Вестник Забайкальского государственного университета. – 2012. –№ 4. – С. 120–125.

Маслоу А. Мотивация и личность. – Санкт-Петербург : Питер, 2012. – 352 с.

Рокич М. Методика «ценностные ориентации» // Большая энциклопедия психологических тестов. – Москва : Эксмо, 2005. – С. 26–28.

Рубинштейн С.Л. Проблемы общей психологии. – Москва : Педагогика, 1973.

Собкин В.С., Адамчук Д.В. Современный учитель: жизненные и профессиональные ориентации : труды по социологии образования. Т. XVIII. Вып. XXX. – Москва : ФГБНУ «ИУО РАО», 2016. – 216 с.

Собкин В.С., Писарский П.С. Жизненные ценности и отношение к образованию: кросскультурный анализ Москва-Амстердам. По материалам социологического опроса учителей, учащихся и родителей. – Москва : Центр социологии образования РАО, 1994. – 151 с.

Собкин В.С., Писарский П.С., Коломиец Ю.О. Учительство как социально-профессиональная группа. – Москва; Рига : Российская академия образования, ЦСО РАО, 1996. – 53 с.

Собкин В.С. Отношение учителей к Единому Государственному Экзамену (по материалам социологического исследования) : труды по социологии образования. Т. XIII. Вып. XXIII. – Москва : Институт социологии образования РАО, 2009. – 233 с.

Собкин В.С., Андреева А.И. Рзаева Ф.Р. Профессиональная мобильность исследователей в сфере образования // Педагогика. – 2017. – № 1. – С. 42–57.

Собкин В.С., Андреева А.И. Рзаева Ф.Р. Социальное самочувствие научного сотрудника: жизненные страхи // Вестник ТюмГУ. Гуманитарные исследования. – 2017. – Т. 3. – № 1. – С. 8–31.

Собкин В.С., Рзаева Ф.Р. Наукометрические индикаторы исследований в сфере образования // Образовательная политика. – 2016. – № 3(73). – С. 61–73.

Турпенко А.С. О феноменологическом методе в аксиологии // Ученые записки Таврического национального университета имени В.И. Вернадского. Серия «Философия. Культурология. Политология. Социология». – 2012. – Т. 24 (65).– № 4. – С. 100–111.

Франкл В. Человек в поисках смысла. –Москва : Прогресс, 1990. – 368 с.

Фромм Э. Иметь или быть? – Москва : АСТ, 2000. – 126 с.

Шварц Ш. и др. Уточненная теория базовых индивидуальных ценностей: применение в России // Психология. Журнал Высшей школы экономики. – 2012. – Т. 9. – № 2. – С. 43–70.

Яковлева А.В. Американский образ жизни и жизненные ценности // Вестник Костромского государственного университета имени Н.А. Некрасова. – 2009. – №4. – С. 264–269.

Для цитирования статьи:

Собкин В.С., Андреева А.И., Рзаева Ф.Р. К вопросу о ценностных ориентациях исследователей в сфере образования. // Национальный психологический журнал. – 2017. – № 2(26). – С. 106-115.

Sobkin V.S., Andreeva A.I., Rzaeva F.R. (2017). On the value orientations of researchers in the field of education. National Psychological Journal. 2, 106-115.

О журнале Редакция Номера Авторы Для авторов Индексирование Контакты
Национальный психологический журнал, 2006 - 2017
CC BY-NC

Все права защищены. Использование графической и текстовой информации разрешается только с письменного согласия руководства МГУ имени М.В. Ломоносова.

Дизайн сайта | Веб-мастер