ISSN 2079-6617 (Print)
ISSN 2309-9828 (Online)
Ru | En
РПО
Факультет психологии МГУ имени М.В. Ломоносова
Главная RSS Поиск
Приглашение к публикации

ГлавнаяВсе статьи журналаНомера

Н.А. Каминская, А.М. Айламазян. Исследования образа физического «Я» в различных психологических школах. // Национальный психологический журнал. – 2015. – № 3(19). – С. 45-55

Автор(ы): Айламазян Аида Меликовна; Каминская Н. А.;

Аннотация

a:2:{s:4:"TEXT";s:1886:"<p>
    Настоящая статья направлена на исследование современного состояния и систематизацию существующих представлений об образе и схеме тела. Для анализа теоретических моделей были выделены следующие критерии: экспликация механизма, лежащего в основе формирования и перестройки образа тела, выявление аспектов образа тела, развитие которых объясняется представленными концепциями. Отдельно рассматривался вопрос о различии между схемой и образом тела, что представляется актуальным в связи с уточнением нейронных механизмов репрезентации своего тела субъектом. В рамках обсуждения феноменологического уровня телесного опыта рассматриваются предположения, согласно которым схема тела является фрагментарной, а не иерархической структурой. Показаны существенные различия в понимании базовых механизмов формирования образа тела, что обусловлено вниманием к разным телесным феноменам. Анализировались психодинамический, когнитивный, социокультурный, феминистский и междисциплинарные подходы. Были выделены механизмы интеграции-дифференциации, когнитивного обобщения и интроекции-интернализации. Высказывается предположение о необходимости рассматривания образа тела в контексте задач на присвоение своего тела личностью. При понимании личности как инструмента формирования и поддержания интегрированности психических процессов, паттерн взаимосвязанных и взаимообусловленных изменений в процессах, которые происходят при конструировании образа внешней ситуации или образа «Я», приобретает особый психологический смысл. Необходимым становится корректное выделение структуры интегративных задач, в решение которых вовлекается субъект в ходе нормального жизненного процесса и в исключительных ситуациях – при наличии физических дефектов, при резком изменении внешности и т.п. Встающие перед субъектом задачи развития определяют специфику формирования образа тела и его возможных искажений.
</p>";s:4:"TYPE";s:4:"html";}
Страницы: 45-55
Поступила: 08.04.2015
Принята к публикации: 26.04.2015
DOI: 10.11621/npj.2015.0305

Разделы журнала: Методология;

Ключевые слова: телесность; искажения образа тела; психологическое «Я»; схема тела;

PDF: /pdf/npj-no19-2015/npj_no19_2015_045-055.pdf

Доступно в on-line версии с 15.11.2015

В настоящее время существуют раз­нообразные теоретические мо­дели, описывающие многоаспектный процесс восприятия личностью своего телесного бытия. В научной ли­тературе в качестве интегрального поня­тия, очерчивающего весь круг эмпириче­ских фактов, относимых к переживаниям и представлениям субъекта о собствен­ном теле, используются понятия физического «Я» (образа физического «Я»), телесного «Я», образа тела. В некоторых случаях при обращении к вопросам от­ношения личности к своему физическому облику говорится о внешнем «Я».

В отечественной исследовательской традиции, основанной на деятельност­ном подходе к изучению психических процессов, проблема восприятия субъ­ектом собственного тела рассматрива­лась опосредствовано, например:

  1. Через разработку проблем психологии общения. В рамках социально-перцеп­тивного подхода в работах А.А. Бода­лева, В.Н. Куницыной, В.Н. Панферова, С.М. Михеевой и др. исследовалось зна­чение внешнего облика и его экспрес­сивных характеристик для выстраива­ния образа собеседника (в широком смысле слова), для формирования впечатлений одного человека о другом, конструирования своего Я в ситуации общения (Бодалев, 1982; Куницына, 1968; Панферов, 1981).

  2. Через анализ условий возникнове­ния произвольных движений в иссле­дованиях А.В. Запорожца и его коллег. В данной серии работ разрабатыва­лись представления о том, что разви­тие произвольных движений требует нового способа отражения мира, преобразования форм чувствительности, а это неизбежно приводит к пере­стройке самоотражения и самосозна­ния (Запорожец, 1986).

  3. Через исследование развития эмо­циональной регуляции в связи с ее телесной сферой в работах В.В. Ле­бединского, М.К. Бардышевской (Бар­дышевская, 2003), О.С. Никольской, Е.Р. Баенской, М.М. Либлинга. Как было показано, различные уровни активно­сти требуют выработки определенных способов аффективной регуляции, по­зволяющих субъекту адаптировать­ся в окружающем мире. Формируемая схема тела во многом определяет­ся аффективной оценкой телесных ощущений, поскольку в основном от­бираются те ощущения, которые при­обретают положительные значения по оси «дискомфорт-комфорт».

Рассмотрение различных компонен­тов, входящих в структуру образа тела, влечет за собой несовпадение формули­руемых определений. Так, американский психолог K. Thompson составил спи­сок из шестнадцати определений обра­за тела, используемых исследователями на современном этапе (Grogan, 1999). В них содержится указание на аспекты телесного опыта, которые порой упо­требляются как взаимозаменяемые, на­пример, точность восприятия размеров тела, удовлетворенность телом и внеш­ностью, оценка внешности и т.д.

По мнению T.F. Cash, L. Smolak, на фе­номенологическом уровне остается бес­спорным наличие переживания матери­альной, телесной воплощенности своего «Я» как подтверждение реальности существования своего тела во времени и про­странстве (Cash, 2011).

Не возникает споров лишь относи­тельно начального слоя телесного опы­та – схемы тела, которая признается всеми исследователями в качестве ба­зовой репрезентации телесного опыта, дающей основу для последующей диф­ференциации телесных представлений и переживаний.

Для систематизации существующих разработок, подробно рассматриваемых ниже, были выделены следующие основ­ные критерии:

  1. определение механизма, который ле­жит в основе формирования и пере­стройки образа тела;

  2. выявление аспектов образа тела, раз­витие которых объясняется выделен­ными концепциями.

Ответы на указанные вопросы позво­лят структурировать разноуровневую информацию, привлекаемую концепци­ями для объяснения и утверждения тео­ретических конструктов.

Предварительно рассмотрим вопрос о разграничении схемы тела и образа тела, который до сих пор обсуждается исследователями, поскольку именно по­нятие «схема тела» явилось первой концептуализацией телесного опыта.

Вопросы, стоящие перед исследовате­лями при анализе схемы тела и образа тела, на современном этапе звучат сле­дующим образом:

  1. Нужно ли сохранять понятие схемы тела?

  2. Являются ли схема тела и образ тела множественными?

  3. Каково отношение схемы тела, образа тела и самосознания?

Понятие схемы тела, возникшее пер­воначально в неврологии и активно ис­пользующееся в разных областях науки – в физиологии, психологии, медицине, робототехнике и т.д., до сегодняшнего дня не имеет четкого определения. Кро­ме того, не до конца определен его ней­рофизиологический субстрат.

Исследования Г. Хэда и Г. Холмса, про­веденные в первой четверти ХХ века и значительно углубившие представления о нейрофизиологических механизмах и функциях схемы тела, по-прежнему сохраняют свою актуальность, несмо­тря на значительное число дополнений (Head, 2015). На предыдущем этапе исследователи, опираясь на наблюдения за пациентами с ампутированными ко­нечностями и мозговыми нарушениями, преимущественно ограничивались кон­статацией наличия некого образа соб­ственного тела в мозге пациента без де­тального рассмотрения организующих его процессов.

Первоначально для объяснения нару­шения пространственных репрезента­ций у больных с повреждением темен­ной доли Г. Хэд и Г. Холмс ввели понятие «постуральная схема», образованное от слова «posture». Однако позднее укре­пился термин «схема тела», который, согласно определению, представля­ет собой постуральную модель, актив­но организующую и модифицирующую «впечатления, производимые входящими сенсорными сигналами/стимулами таким образом, что конечное пережи­вание положения тела или его локализа­ции входит в сознание, связываясь с тем, что происходило раньше» (Head, 2015). Важными свойствами схемы тела явля­ется действие по принципу разницы – она постоянно фиксирует изменения, происходящие с телом, непрерывно об­новляется во время движения и является преимущественно бессознательной. Та­ким образом, подчеркивается динамиче­ский, «кольцевой» характер схемы тела, в противоположность ее статическому пониманию.

Важно отметить, что данные иссле­дователи, основываясь на ряде наблю­дений, выделили две схемы тела: посту­ральную модель и модель поверхности. Их мозговые механизмы не являются идентичными. Пациенты, которые обла­дали сохранной тактильной чувстви­тельностью, не отдавали себе отчета в том, в каком положении находятся их конечности.

В некоторой степени разграничение двух схем тела предвосхитило последу­ющие идеи об их принципиальной мно­жественности.

Успехи Х. Хэда и Г. Холмса иниции­ровали научные поиски в направлении дальнейшего исследования свойств схе­мы тела. Так, специалистами по нейро­науке P. Haggard и D. Wolpert было выде­лено 7 ее фундаментальных свойств:

  • пространственное кодирование (кодирует пространственное располо­жение тела);

  • модульный характер;

  • адаптивность;

  • мультимодальность;

  • интерперсональность (отражает не только собственное тело, но и тела других);

  • связность информации, приходящей от различных сенсорных каналов;

  • способность обновляться с движением.

Важно, что данные свойства исполь­зуются для отделения схемы тела от образа тела (Haggard, 2005).

Схема тела, по мнению Ю.С. Левика и В.С. Гурфинкеля, является основой ориентации в собственном теле и, пре­жде всего, неосознаваемой ориентации. То есть, каждый момент времени цен­тральная нервная система (ЦНС) «отсле­живает» положение звеньев, координаты рабочих точек, положение тела относительно осей «вверх-вниз» и «право-лево», обеспечивает сравнение со стандартом, описание последовательности звеньев, расположения рецепторов и эффекто­ров и т.п. (Гурфинкель, 1991).

Параллельно с достижениями невро­логии (формировании представления о схеме тела) развивалась психоанали­тическая практика, которая проблема­тизировала понятие «схемы тела», ука­зав на необходимость более целостного подхода к его изучению и анализа его психологических составляющих.

Понятие «схема тела» получило дальнейшую концептуальную разра­ботку в небольшой книге П. Шильде­ра «Korperschema», опубликованной им в 1923 году. Внимание исследовате­ля привлекли мозговые нарушения, вы­ражавшиеся в неразличении левой и правой части тела. Изучая механизмы центральной нервной системы, ответст­венные за создание так называемой пространственной карты или схемы тела, П. Шильдер пришел к выводу о необхо­димости параллельного исследования физиологических и психологических причин искажения восприятия собст­венного тела (Shilder, 1978). Понятие «схема тела» очерчивало круг лишь физиологических процессов, и была оче­видна его недостаточность для перехода на психологический уровень. П. Шиль­дер высказался против современных ему неврологических подходов, замыкаю­щихся на изучении мозговых механиз­мов схемы тела.

П. Шильдер вводит понятие «образ тела» (до него в психоанализе было при­нято говорить о телесном опыте или те­лесном Я) и определяет его как «картину нашего собственного тела, которую мы создаем в голове, т.е. то, каким образом тело представлено нам» (Shilder, 1978, С. 11). Образ тела обнаруживает себя во многих феноменологических проявле­ниях, а главное – в непосредственном переживании единства, целостности своего тела. Сюда же может быть отнесена схема тела, которую П. Шильдер определяет вслед за Х. Хэдом, как «посту­ральную модель тела» или трехмерный образ, который каждый имеет о себе.

В дальнейшем нестрогое разделение понятий схемы тела и образа тела поро­дило путаницу. Например, в физиологии происходило отождествление этих по­нятий, поскольку не совсем была понят­на роль различных анализаторов в кон­струировании схемы тела и образа тела (Куницына, 1968).

В современных исследованиях осу­ществляется попытка установить связь между проприоцептивными, тактильны­ми и зрительными компонентами схемы тела и образа тела. Одной из таких теорий является теория зеркальных нейронов.

До сих пор, однако, ведутся споры относительно правомерности исполь­зования понятия «схема тела», не сов­сем ясно, какую именно реальность оно описывает и действительно ли имеется в нервной системе центральная модель, управляющая движениями тела.

По словам, Ю.С. Левика и В.С. Гур­финкеля, отсутствие прогресса в раз­витии теоретических представлений о функционировании схемы тела связа­но с тем, что это понятие в значитель­ной степени опередило свое время. Для раскрытия этого механизма было не­достаточно знаний о сенсомоторных координациях. «К числу важнейших предпосылок, необходимых для осуществления целесообразных, простран­ственно-ориентированных движений, относится способность воспринимать свое тело как некоторую единую физическую систему (физическое «Я»), отграниченную от экстраперсонального про­странства и качественно отличную от него» (Гурфинкель, 1991, С. 89). Вполне логичным представляется вывод о том, что обеспечение целостности становит­ся возможным, благодаря центральной интерсенсорной модели.

Бывшее ранее актуальным разграниче­ние схемы тела на схему локализации и схему поверхности тела является абстрак­цией, скорее, схемы «вкладываются» друг в друга, образуя сложную многопараметрическую систему ориентации в теле.

Если на заре исследований возника­ла тенденция отождествлять схему тела и образ тела, а позднее, в противопо­ложность, проводить между ними чет­кую грань, то теперь их соотношение представляется более сложным. Как пи­шут авторы сборника «Body Schema and Body Image: interdisciplinary perspectives on the body» H. Preester и V. Knockaert, размытость понятий обусловлена спе­цифическими целями тех областей зна­ний, в рамках которых они использу­ются (Preester, 2005). Авторы в большей степени ссылаются на философский ди­скурс, нейронауку и психологию, каждая эта область по-своему разрабатывает данное понятие, выхватывая его свойства без системного видения.

В рамках нейронауки ставится ударе­ние на динамические аспекты репрезента­ции тела. Становится очевидным, что схема тела не может рассматриваться в «автоном­ном» режиме, поскольку является производной от динамики тела в пространстве. Эта идея, высказанная еще П. Шильдером в 1935 году (нет восприятия без действия), и в то время не нашедшая серьезной поддержки, через несколько десятилетий стала методологическим базисом многих иссле­дований (Shilder, 1978). Собственно идея динамического субъекта (в пространст­венном и временном отношении) является точкой «схода», объединения многих дисциплин в решении проблемы репрезента­ции телесного опыта.

Исследователей интересует момент перехода нейронных изменений на фе­номенологический уровень. Встает фун­даментальная проблема осознания соб­ственного телесного опыта.

По сравнению с «образом тела» по­нятие «схема тела» гораздо менее попу­лярно в научной литературе. Однако во­просов, возникающих в связи с ним, не меньше.

Как объединить данные разных наук в стройную концепцию репрезентации тела? Ответ, предлагаемый некоторыми авторами, звучит следующим обра­зом: объединяющим принципом должен стать динамический структурализм. Ди­намика и структура не являются противоположными понятиями, они отража­ют диалектику развития. Динамический подход фокусируется на особом качест­ве открытости, присущем разным уров­ням телесной организации: движущему­ся телу, живущему в данный момент и имеющему опыт жизни, телу и субъекту, воплощенному телесно. Акцент делается не на структуре, локализованной где-то в мозге, а о структурирующем эффекте в нейронной организации, в пережива­нии или формировании личности. Тело является целенаправленной системой, взаимодействующей с окружением, по тому рассматривать схему тела и образ тела необходимо в системе задач.

Важный вопрос о множественности или единичности схемы тела и ее взаи­моотношениях с образом тела обсужда­ется в некоторых междисциплинарных работах. Так, М. Stamenov предлагает основываться на следующих рабочих определениях: схема тела есть совокуп­ность нейронных репрезентаций тела и телесных функций в мозге, а образ тела – эксплицированная совокупность ментальных репрезентаций тела и его функций (Stamenov, 2005). Им было высказано предположение, что активация схемы тела в мозге приводит к телесно­му переживанию.

Исследователь утверждает, что ре­презентации в рамках схемы тела и образа тела являются фрагментарными и не формируют единую структуру или иерархию. На любом уровне развития и функционирования схема тела и образ тела формируют своего рода «вероят­ностный коллектор», элементы которо­го не суммируются в реальный или вир­туальный единый паттерн. Ощущение воплощенности в каждом конкретном случае «захватывается» фрагментарным образом тела, а не постоянно существу­ющим базисом телесной идентичности. Все (феноменологические) репрезентации тела являются фрагментарными, единый паттерн телесной идентичности не соответствует реальности, а является больше теоретической абстракцией или теоретическим обобщением.

Широко распространено мнение, что единство, организованность и само­идентификация физического тела долж­ны соответствовать единству схемы тела в мозге и образа тела в сознании. По мнению M. Stamenov, это утверждение не выдерживает критики, поскольку мы обладаем, скорее, несколькими схемами и образами тела (Stamenov, 2005).

Однако вопрос о том, чем обеспечи­вается переживание стабильной вопло­щенности и объединенного пережива­ния «Я» остается открытым.

Обращаясь к следующему уровню репрезентации телесного опыта, не­обходимо упомянуть, что исторически первым направлением, обозначившим проблему образа тела и инициировав­шим его изучение, стал психодинами­ческий подход. В работе «The Image and Appearance of the Human Body», напи­санной в 1935 году и посвященной ис­ключительно данной тематике, австрий­ский психоаналитик П. Шильдер сделал акцент на необходимости учитывать психологические и социокультурные составляющие образа тела, что и опре­делило направление большинства последующих исследований. Через неко­торое время был опубликован ряд работ, углубивших понимание структуры обра­за тела. Самыми известными из кото­рых стали: монография S. Fisher и S.E. Cleveland «Body Image and Personality» (Fisher, 1968), в которой впервые поя­вилась концепция «границ образа тела» и для изучения восприятия тела стали использоваться проективные методы, книга F. Shontz «Perceptual and Cognitive aspects of Body Experience» (Shontz, 1969), обосновывавшая необходимость введения понятия «телесный опыт» вме­сто понятия «образ тела», и вышедшая позднее двухтомная работа S. Fisher «Develop