ISSN 2079-6617 (Print)
ISSN 2309-9828 (Online)
Ru | En
РПО
Факультет психологии МГУ имени М.В. Ломоносова
Главная RSS Поиск
Приглашение к публикации

ГлавнаяВсе статьи журналаНомера

Шувалов А.В. Методологические аспекты психологического человекознания. // Национальный психологический журнал - 2014. - №3(15) - с.16-26.

Автор(ы): Шувалов А.В.;

Аннотация

Важной особенностью современного этапа развития системы гуманитарного знания является введение психологии в духовный контекст. Возрастает интерес научного сообщества к таким духовно-психологическим реалиям как субъектность, индивидуальность, личность, «духовное я», сознание, совесть, нравственность человека. Эти понятия объединяет то, что они не вмещаются в объективно ориентированные направления психологии, изучающие общие свойства и закономерности функционирования психики. Чтобы рассматривать их по существу, нужно дифференцировать разные по типу научности и по способу получения системы психологического знания.

В статье приведен историко-методологический обзор работ по проблеме человека в психологии. Выделены и проанализированы методологические установки психологического человекознания: теоцентрическая, социоцентрическая и персоноцентрическая. За каждой из них стоят определенные философско- мировоззренческие концепции, определяющие первооснову человеческого в человеке, которые были продуктивно восприняты психологией и позволили развернуть соответствующие направления исследований.

Соотнесение социоцентрического и персоноцентрического научных подходов позволило поднять вопрос о неисчерпанности теоцентрической методологии в отношении проблемы человека в психологии. Психологическая антропология представляет собой реализацию теоцентрической методологической установки на современном этапе развития рационального психологического знания.

Психологическая антропология сложилась как новая методологическая платформа, наделенная значительным эвристическим потенциалом. Содержание психологической антропологии представляет собой описание явлений внутреннего мира человека, выявление оснований и условий развития субъективной реальности в онтогенезе. В статье определены базовые категории и сформулированы основные положения психологической антропологии. Обоснована новая интерпретация принципа развития в психологии. Представлены результаты структурно-содержательного анализа человеческой субъективности, выделены нормативные образы, предельные качества и запредельная форма бытия человека.

Страницы: 16-26
Поступила: 22.08.2014
Принята к публикации: 25.10.2014
DOI: 10.11621/npj.2014.0302

Разделы журнала: Психология личности;

Ключевые слова: методология; человеческая сущность; личность; индивидуальность; психологическая антропология; субъективная реальность; принцип развития;

PDF: /pdf/npj-no15-2014/npj_no15_2014_16-26.pdf

Современной науке свойствен­но нарастающее тяготение к ме­тафизике, сосредоточенной на сверхчувственных началах бытия, на первооснове и сути явлений . В разно­образных областях познания приро­ды, человека, истории мы сталкиваемся с интригующими вопросами и проблемами, которые не могут быть решены на­укой из-за отсутствия в ней ноуменаль­ного компонента. Эти проблемы - суть вечная загадочность мира, укоренен­ная в его явлениях, процессах и состо­яниях. Сколько бы ученым не казалось, что, обуздав феноменальный поток, они подберут ключи к вечным вопросам и вечным понятиям, этого не происходит в силу специфики самого научного зна­ния. Научные теории, оставляя за скоб­ками начало и конец мироздания, в ито­ге обнаруживают временный характер и вынуждены радикальным образом пересматриваться под давлением но­вых исследовательских данных В связи с этим часть научного сообщества, прозревая, что кроме бытия существует ино­бытие, кроме объективной истины и ра­ционального знания есть Абсолютная Истина и Откровение (трансцендентное знание), возвращается к идее о том, что наука, философия и теология составля­ют сопрягаемые и взаимодополняющие способы (уровни) познания, необхо­димые человеку для формирования це­лостной картины мира.

Психологические исследования не­избежно затрагивают философско-мировоззренческие аспекты бытия . Даже если ученый сторонится философских концепций, стараясь удержаться в рам­ках своей сугубо психологической пред­метности, он все равно опирается на те или иные априорные представления и принципы, заложенные в используе­мой им методологии Обращение к философии становится особенно важным на переломных этапах развития науки. Несомненно, именно такой период пре­образований мы переживаем в настоя­щее время в психологии.

Одной из важных особенностей сов­ременного - постнеклассического этапа развития психологической науки явля­ется введение (а с исторической точки зрения - возвращение) психологии в духовный контекст В русле постнеклассической научной рациональности появляется стремление включить в объ­яснительные схемы категорию челове­ка и открывается возможность анализи­ровать такие духовно-психологические реалии как субъектность, индивидуальность, личность, «духовное я», сознание, совесть, нравственность и др. Их объе­диняет то, что они не вмещаются в объ­ективно ориентированные направления психологии, изучающие общие свойст­ва и закономерности функционирова­ния психики . Чтобы рассматривать их по существу, нужно дифференцировать разные по типу научности и по способу получения системы психологического знания . В связи с этим В. И. Слободчиков и Е.И. Исаев указали на необходимость создания особой дисциплины - психо­логической антропологии, изучающей психологию человека в ее специфике (Слободчиков, Исаев, 1995, С. 32-33).

Психологическая антропология ста­ла новой версией реализации в психо­логии антропологического принципа, попыткой преодоления формально гно­сеологической установки в системе психологического человекознания, выстра­иванием нового рационального подхода к человеку, который ориентирован на постнеклассический научный идеал. Прежде чем представить ее основные положения, проведем лаконичный исто­рико-методологический обзор пробле­мы человека в психологии.

Проблема человека в психологии

Ко второй половине XIX века в отече­ственной науке четко обозначились два направления в изучении человека. Они во многом определили русло и перспек­тивы развития психологии.

Первое направление было тесней­шим образом связано с традициями русского идеализма и за несколько де­сятилетий составило богатейший пласт оригинальных подходов к внутренне­му миру человека, его духовно-нравст­венной сфере. Достаточно сослаться на плеяду мыслителей конца XIX - начала XX вв., вспомнить Н.Я. Грота, Л.М. Ло­патина, В. А. Снегирева, В. И. Несмелова, Н.О. Лосского, Н.А. Бердяева, С.Л. Фран­ка, В.В . Зеньковского, И.А. Ильина.

Не имея возможности в рамках дан­ной статьи воспроизвести даже в самом обобщенном виде всю палитру сложив­шихся философско-психологических представлений, мы выделим в ней идеи С.Л. Франка. Одной из главных заслуг мыслителя принято считать то, что он внес в русскую религиозную филосо­фию серьезный рациональный элемент. Ему удалось рационально выразить сверхрациональную сущность реально­сти, подвести под метафизику всеедин­ства надежный логико-гносеологиче­ский фундамент.

В своих работах С. Л. Франк блестяще анализирует вопрос об укорененности человека в мире, о первичном и неустра­нимом единстве духовной жизни. Это - единство субъективной реальности на­шего «я», интерсубъективной реально­сти, включающей «ты» и «мы» и, наконец, транссубъективного Абсолютного и Не­постижимого Сущего, которое пронизы­вает собой всю реальность и везде сви­детельствует о себе, просвечивает через все предметы с определенной очевидно­стью в качестве «явной тайны».

Говоря о связи «я» и «ты», С.Л. Франк подчеркивает их органическую вклю­ченность в «мы», являющуюся первич­ным единством для всех субъектов. Это единство внутренне присутствует в каждом «я» и является онтологической основой его жизни. «Мое я, - пишет С.Л. Франк, - есть носитель некой са­мобытной, скрытой от взоров мира, таинственной и совершенно своеобразной - именно сверхмирной реальности» (Франк, 1997, С. 229-230). «Мое собствен­ное бытие есть ни что иное, как моя при­надлежность к почве общего бытия» (там же, С. 238). «Мое истинное и глубочайшее “я” совпадает с моим соучастием в глубо­чайшем, метафизическом слое “мы” и с моей сопринадлежностью к нему» (там же, С . 276). Человеческая общность с этой точки зрения всегда есть нечто большее, чем комплекс фактических человеческих сил, она приводится в движение неким первичным духовным организмом. Этот организм есть Бого-человечность, слитность человеческих душ в Боге

Человек испытывает необходимость (хотя может этого и не осознавать или самонадеянно отрицать это) в безуслов­ной основе для своего существования и эта основа есть Бог - трансцендентное начало и первоисточник всего сущего, включая самого человека, излучающийся в него, постоянно (по крайней мере по­тенциально) присутствующий в нем.[1] Бог столь интимно и столь недвусмысленно сроден нам, что в конечном итоге только в Нем мы находим то, что конституиру­ет наше собственное бытие: то, что дела­ет человека человеком, что есть его Бого-человечность. Все обсуждение проблемы человека С.Л. Франком служит обоснова­нию и разъяснению этого тезиса.

Переживание трансцендентного Еди­ного как последней глубины реально­сти присуще личности человека Это как бы постоянная прочная база, в которой человек всегда может найти себе приют и опору для подлинного осуществления. Сопряженность имеющего свои сроки человеческого бытия и вневременного сверх-бытийного Единого Начала ле­жит в основе социальной жизни, которая в рамках духовной традиции определяет­ся, прежде всего, тем, что все люди «дети Божии» Ее важнейшие личностные прояв­ления - любовь, солидарность, служение.

Метафизика всеединства С.Л. Фран­ка не отменяет потребности человека в личном развитии. Хотя личность всегда своеобразна и неповторима, в этом своем своеобразии все же она не может быть абсолютизирована, она не разви­вается сама из себя, но становится «сама собой», «находит себя» лишь в живом и действенном взаимообщении с людь­ми, с миром ценностей и с Богом (Зеньковский, 1996, С. 15). Таким образом, здесь постулируется методологическая установка теоцентризма в отношении проблемы человека. Она раскрывается в двух основополагающих суждениях: человек сотворен и он личность. Чело­век рождается уже личностью и, в то же время, призван стать личностью в пол­ноте и совершенстве. Личность однов­ременно и данность, и заданность. Ста­новление человеческой личности есть путь психологического и духовного развития. Как личность человек является по отношению к себе, к миру и другим лич­ностям сувереном. Он распорядитель своих физических и душевных сил и вы­бранного им образа жизни. Человек как личность на протяжении всего жизнен­ного пути непрестанно экзаменуется мучительной проблемой добра и зла и вы­текающей из нее проблемой достойного и недостойного бытия в мире. Необхо­димость делать нравственный выбор по­буждает искать высшие (спасительные) ориентиры, укрепляющие и направля­ющие человека. В контексте истории и культуры - это духовная традиция как форма обретения своей родовой сущно­сти и в ней - всей возможной полноты своего существования как человека, в ре­лигиозном миропонимании - это чувство присутствия Живого Бога, твердая вера и добрые дела.

Известные исторические и после­довавшие за ними социально-полити­ческие события в России крайне не­гативно сказались на судьбе русской религиозной философии и психологии. В частности, после Октябрьской рево­люции многие видные представители интеллектуальной элиты страны под­верглись гонениям со стороны новой власти, одни были выдворены из страны, другие - репрессированы, что нанесло неизмеримый ущерб как российской культуре в целом, так и психологиче­ской науке в частности. Глубокие, про­дуктивные идеи, изолированные в среде русской эмиграции, оказались отвергну­тыми на Родине по сугубо идеологиче­ским соображениям. Психология пошла «по пути естественнонаучных образцов и отвержения серьезных философских, тем более духовных, религиозных осно­ваний человеческой целостности» (Бра­тусь, 2000, С . 12).

Второе направление отечественного человекознания ориентировано на рас­смотрение проблемы человека с пози­ций материалистической философии. Человек здесь воспринимается в качест­ве последней ступени эволюции матери­ального мира, гармонически связанной с природой. Эта линия ассоциируется с работами Н.Г. Чернышевского, Н.А. До­бролюбова, П.Ф . Лесгафта, И.М. Сечено­ва, В. М. Бехтерева, других философов и ученых, воодушевленных перспекти­вами объективного познания человече­ской природы средствами естественных наук. Психологическая проблематика человека здесь теснейшим образом увя­зывается с исследованиями в сферах физиологии, неврологии, психиатрии и другими естественнонаучными дисци­плинами. Многообразие идей и иссле­довательских подходов в рамках этого направления также заслуживает отдель­ного и обстоятельного рассмотрения. Мы же выделим научное наследие.

В.М. Бехтерева, который не только зая­вил о необходимости интеграции человековедческих наук, но и наметил стра­тегию комплексного изучения человека (здесь приоритет В.М. Бехтерева общепризнан).

В трудах В.М. Бехтерева были зало­жены основы естественнонаучного ан­тропологизма, нацеленного на изуче­ние гетерогенной структуры человека, в которой свое место отводится и психическому аппарату. Это дает объемное видение психических явлений в контек­сте целостной природы человека и воз­можность выявления сложного порядка их детерминации. В психологии вид­ным последователем В. М. Бехтерева стал Б.Г. Ананьев, выступивший организато­ром комплексных исследований челове­ка как индивидуальности. Вслед за име­нитым предшественником Б. Г. Ананьев в качестве отправной точки объяснения психического имел в виду его носителя - человека. Человек рассматривается им как полисистема природно и социально обусловленных элементов. В ней подра­зумеваются следующий генетический порядок и соответствующие ему уровни интеграции: индивид-личность-инди-видуальность . Причем личность тракту­ется как «относительное качество, про­являющееся в континууме активности - от ее объективного полюса, где лич­ность выступает в качестве социального индивида, функционера, до субъектно­го полюса, на котором человек выступа­ет уже как творческая, самобытная лич­ность - индивидуальность. Диалектика личности такова, что из объекта воздей­ствий она становится субъектом, впро­чем, никогда не теряя и свойств объек­та» (Логинова, 2005, с . 172). Наиболее интегральной формой существования человека, по Б. Г. Ананьеву, является ин­дивидуальность, которая представляет собой результат длительного процесса развития. При этом развитие человека видится как преобразование - под воз­действием многих, преимущественно социальных факторов, природных за­датков и психофизиологических фун­кций, которые изначально не имеют никакого духовного содержания. Сре­ди факторов развития определяющее место занимают воспитание, влияние широкой социальной среды и господ­ствующего в ней образа жизни. Общественные отношения составляют первич­ную (родовую) сущность человека, на основе которой поэтапно складывается его индивидуальность. А на зрелых эта­пах развития проявляется возможность «строительства изнутри», когда человек сам детерминирует свое развитие на ос­нове самосознания и рефлексии (там же, С. 180). В целом здесь просматри­вается тяготение к социоцентрической методологической установке в выявле­нии психологической сущности и закономерностей развития человека. При этом отрабатывается идеология ступен­чатой детерминации: с одной стороны внутренние (имманентные) предпосыл­ки, с другой - внешние (средовые) ус­ловия, с третьей - собственное взросле­ние и обретение субъектной позиции с претензией на самодетерминацию. Идея самодетерминации чело­века как субъекта психической активности («сознательного деятеля») получает развитие в рамках субъектного подхода в психологии (С. Л. Рубинштейн, А.В. Брушлинский, К.А. Абульханова).

Выделив основные линии человекознания в отечественной психоло­гической науке, было бы справедливо дополнить их третьим направлением - гуманистической психологией. Она сложилась на ниве западной культуры и ментальности, но после снятия идео­логических барьеров оказала заметное влияние на умонастроения отечествен­ных психологов.

В основе гуманистической доктри­ны лежит оптимистическое допуще­ние, что «человек добр по природе», что поведение человека в соответствии с нравственными ценностями совпадает с удовлетворением его индивидуальных природных влечений. В психологии гу­манистическое течение оформилось на рубеже I950-I960 гг. Его основатели (Г. Олпорт, К. Роджерс, А. Маслоу, Ш. Бюлер, Р. Мэй, Э. Шостром и другие) реши­тельно выступили против редуцированно­го восприятия человека в науке (человек не может быть объяснен в результате из­учения его частичных свойств и фун­кций), сосредоточив исследовательскую и практическую деятельность на спе­цифически человеческих проявлениях и общечеловеческих ценностях. Несмотря на разноголосицу внутри самого течения и размытость его границ, гуманистиче­ская психология была признана в каче­стве нового психологического подхода, проповедующего преимущественно самобытность и самодостаточность человека. На основе гуманистической психологии строятся некоторые направления психо­терапии и гуманистическая педагогика.

В рамках гуманистической психоло­гии человек - это свободное и суверен­ное существо, наделенное потенциями к саморазвитию и реализации творческих возможностей. Здесь каждый априори представляется носителем самоценной индивидуальной сущности. Выстраивая свою «Я-концепцию» и жизненную про­грамму, человек стремится действовать на основе постоянного самоопределе­ния и самосозидания. Личность тракту­ется как уникальная целостная система, которая представляет собой не нечто заранее данное, а «открытую возмож­ность» самоактуализации, присущую только человеку. Задача социума, с точ­ки зрения апологетов гуманизма, не препятствовать в этом, предоставив людям еще с раннего возраста необходимую для гармоничного развития степень свободы и режим благоприятствования. Налицо выраженная персоноцентриче­ская методологическая установка в от­ношении широкого круга проблемати­ки человека. Упомянем лишь некоторые аспекты ее проявления. В педагогике это - признание самоценности каждой от­дельно взятой детской индивидуально­сти. Соответственно ориентация на так называемое «недирективное обучение» и «свободное воспитание», предполага­ющие партнерский стиль взаимодейст­вия старших и младших. В психотера­пии - убеждение, что каждый человек содержит в себе потенциал выздоровле­ния и при наличии определенных усло­вий может самостоятельно и в полной мере реализовать его. Поэтому, работа специалиста направлена, прежде все­го, на создание благоприятных условий для реинтеграции личности в процессе терапевтических встреч. В науке - это требование того, что человек, даже бу­дучи объектом исследования, должен изучаться как активный субъект, оцени­вающий экспериментальную ситуацию и выбирающий способ поведения.

Гуманистический подход стал ве­хой в развитии психологии, скоррек­тировал профессиональные принципы в гуманитарных сферах (прежде всего в образовании и здравоохранении), при­дал новый импульс становлению пра­ктики психологической помощи людям. Но его исходный посыл подвергается справедливой критике. Гуманистическая психология - буквальное воплощение антропоцентрического сознания, по­рожденного философией Возрождения и подхваченного философией экзистенциализма.[2] Человек здесь возведен на пьедестал, его «я», «натура», «самость» - единственные и конечные ценности. Та­кая линия неизбежно ведет к индивидуа­лизму и, в конечном итоге, к одиночест­ву человека, замыканию на собственном самосовершенствовании ради самосовершенствования. На этом пути уходят сакральность и тайна души челове­ка, теряется метафизический, духовный компонент его развития (Братусь, 2000, С. 48). Безрелигиозный гуманизм «обожествляет» человека в его природном существе и своеволии, подпитывает его самонадеянность и гордыню, что, по нашему глубокому убеждению, неиз­бежно приводит к аморальности. Ви­димо поэтому «посевы» гуманизма, не подкрепленные духовно-нравствен­ным воспитанием личности, на деле дают сомнительные «всходы» эгоцентризма, а вместе с ним и множества человече­ских недостатков и пороков. Вспомним в связи с этим очень точное замечание К.Н. Леонтьева о том, что индивидуализм, ставший доминантой развития, губит ин­дивидуальность людей и своеобразие на­ций (Леонтьев, 1992, С. 59).

Таблица 1. Сравнение методологических установок психологического человекознания

Общие тематические параметры

Методологические установки

Теоцентрическая

Социоцентрическая

Персоноцентрическая

Аксиологическийаспект

Ориентация на традиционные духовно-­нравственные и культурные каноны, примат ценности и достоинства человека

Ориентация на общественные нор­мы и идеалы, примат социальных моделей должного

Ориентация на «общечеловеческие» гуманистические ценности, примат прав и свобод человека

Первооснова человеческого в человеке

Трансцендентная человеческая сущность

Родовая человеческая сущность

Индивидуальная человеческая сущ­ность

Оценка человеческой природы

Реалистическая: в человеке противоборст­вуют разнообразные потенции - от благо­родных до безобразных, в мотивах и поступ­ках могут быть проявлены и одни, и другие

Нейтральная: человек от рождения не добр и не зол, не нравственен и не безнравственен, не духовен и не бездуховен

Оптимистическая: человек по своей природе добр и наделен врожденным, естественным стремлением к личност­ному росту

Образ человека

Человек как духовная личность (образ и по­добие Божие)

Человек как «социальная единица» (субъект социального функциони­рования)

Человек как уникальная личность (ин­дивидуальность)

Нормативный вектор развития и саморазвития человека

Универсализация - выход за пределы сколь угодно развитой индивидуальности и однов­ременно вхождение в пространство универ­сального события

Адаптация - продуктивное при­способление и взаимодействие с наличными условиями социальной действительности

Самоактуализация - максимально пол­ное воплощение человеком своих спо­собностей и возможностей

Антропологическийэталон

Человек, преображенный в деятельном стремлении к Добру и Истине

Всесторонне развитая гармоничная личность

«Self-made-man» - человек, создавший себя сам

О первооснове человеческого в человеке

В предыдущем разделе были выде­лены три методологические установ­ки психологического человекознания: теоцентрическая, социоцентрическая и персоноцентрическая (табл . 1). За каждой из них стоит определенная фило­софско-мировоззренческая концепция, определяющая первооснову человече­ского в человеке. Каждая из них была продуктивно воспринята психологией и позволила развернуть соответствую­щие направления исследований. Какая диспозиция сложилась на сегодняшний день? Теоцентрический подход, провозглашающий сверхъестественную при­роду и трансцендентную сущность че­ловека, был объявлен несовместимым с позитивным научным мышлением и подвергся обструкции со стороны воинствующих представителей атеистиче­ского мировоззрения. В результате на длительное время он отошел в положе­ние андеграунда, в буквальном смысле стал знанием для избранных и по сей день испытывает к себе скептическое отношение, как в сфере высшего образования, так и в сфере науки. Две другие научные идеологии в ранге «советской» и «западной» психологических традиций заняли достойные места в пантео­не эпохи неклассической психологии. Теперь они пассивно противостоят друг другу как в известной антиномии пер­вичности «яйца и курицы».

Известно, чтобы точку зрения (пози­цию) испытать на прочность, ее следует возвести в максиму и в таком виде осмы­слить. Поступим и мы так. Исходным основанием социоцентрической позиции (которой более соответствует аллегория «курицы») является утверждение К. Марксом примата соци­альной сущности человека, приорите­та общественного над индивидуальным. Здесь человек представляется как образ и подобие рода человеческого в его наличном социокультурном облике - общественное бытие определяет созна­ние индивида в процессе его социальной идентификации. Апологеты социоцен­тризма ссылаются на то обстоятельст­во, что в отличие от животного чело­век не снабжен набором инстинктов и врожденных навыков, которые позволили бы ему автоматически осу­ществлять свои родовые способности, человеческую сущность надо обрести, человеком надо стать. Соответственно каждый новорожденный ребенок вос­принимается как tabula rasa («чистый лист», «незаполненный бланк», «бес­форменный кусок глины», несформированный индивид) (Остапенко, 2012, С.30-31). При этом, изначально все равны в своей чистоте и бесформен­ности (несформированности), так как согласно этой позиции, в человеке от рождения нет ни доброго, ни злого, ни нравственного, ни безнравственно­го, ни духовного, ни бездуховного. Ста­новление человека происходит искус­ственным путем целенаправленного внешнего воздействия и формирова­ния общественно полезных качеств. В результате чего, в добрых руках ребе­нок становится (формируется) добрым, в талантливых- талантливым, в ленивых-ленивым, а в порочных – порочным. Наиболее емко эта позиция выражена у Э.В. Ильенкова: «процесс возникно­вения личности выступает как процесс преобразования биологически заданно­го материала силами социальной дей­ствительности, существующей до, вне и совершенно независимо от этого ма­териала» (Ильенков, 1991, С . 397).

Следует заметить, что данное мировоз­зрение вышло далеко за рамки научной полемики, получив конкретное историческое воплощение в политике подавления человеческой индивидуальности (поглощения особенного коллективным) и развитии то­талитарного жизнеустройства, при кото­ром безлично-общественное безраздельно властвует над личным. Индивиду для нор­мального развития необходимы адекват­ная степень свободы и пространство для самоопределения. Тоталитарная среда пренебрегает этими условиями. Идея общего блага вырождается в идеологию несвободы, которая в угоду инертной системе со­циальных отношений жертвует отдельной и уникальной личностью, провоцирует си­туации уничижения и уничтожения чело­века в человеке (как это не парадоксально).

Позиция персоноцентризма (здесь уместна аллегория «яйца»), напротив, ут­верждает первичность индивидуаль­ной сущности человека и вытекающий из нее момент предопределенности его развития. Поэтому она склоняет к обо­соблению и автономии, дабы всегда и во всем мы оставались самими собой, были верными себе и достойными себя. Апологеты персоноцентризма уповают на то, что человеческой природе естественно присущи ненасыщаемые потребно­сти в доброте, нравственности, дружелю­бии и самоактуализации, побуждающие к личностному росту. Здесь на передний план выходит идея «доброго семени»: в ка­ждом новорожденном ребенке заложено исключительно положительное начало, которое следует не ограничивать, а всяче­ски поддерживать (Остапенко, 2012, С .31­33). При благоприятных условиях станов­ление человека происходит естественным путем внутреннего самодвижения и актуализации потенциалов.

Но, замкнувшись в себе, персоноцентризм превращается в логику абсурда, ибо личность несводима к генетической кон­ституции человека (человеческой нату­ре) и не разворачивается самопроизволь­но подобно инстинктивной программе. Это наглядно иллюстрируют феномены мауглизации или, проще говоря, одича­ния детей, оказавшихся вне духовной об­щности, лишенных человеческой заботы и воспитания. Гипертрофия индивидуаль­ной сущности неизбежно влечет за собой отчуждение родовых качеств, приводит к атомизации человека. В обыденной жиз­ни поглощенность собой может предстать в карикатурных формах самообожания, а может обернуться чувством одиночест­ва, потерянности и отчаяния, проявиться в отрицании морали и нарастании чувст­ва вседозволенности. Мы это переживаем и постигаем сейчас в смрадной атмосфе­ре десолидаризированного и растленного общества, в очередной раз соблазнившегося мирскими химерами. Идея индиви­дуального блага вырождается в идеоло­гию хаоса, а отдельно взятая личность все больше озабочена проблемой самосохра­нения и все меньше помышляет о само­реализации (как это не парадоксально). Осознавая это, Н.А. Бердяев предостере­гал, что «личности человека нет, если нет бытия, выше ее стоящего, если нет того горнего мира, к которому она должна вос­ходить» (Бердяев, 1995, С. 21).

Теория, делающая слишком сильный крен в сторону коллективистских или индивидуалистических установок, до­пускает непозволительную редукцию и становится непродуктивной. Здра­вый смысл подсказывает, что речь идет о более сложных вещах, нежели фор­мальное различение эгоистической и альтруистической мотивации. Вера в собственное призвание и чувство дол­га, стремление к личным достижениям и самоотдача, саморазвитие и служение людям, делу, истине являются атрибу­тами личностного отношения к жизни, как вдох и выдох при дыхании являют­ся необходимыми для него. Показатель­но, что разные пути размышления при­вели ученых к схожим представлениям о том, какими качествами должна обла­дать зрелая и психологически здоровая личность. Социоцентрированные и персоноцентрированные подходы своео­бразно переплелись воедино в предпри­нятых психологами попытках описания антропологического эталона.

Так, А. Маслоу утверждал, что самоактуализированным людям присущи со­циальный интерес и чувство долга, ве­ликодушие и самозабвенное отношение к делу; предлагал «обратить пристальное внимание на такое понятие, как “чело­вечность”, на понятие, пока в большей степени описательное (по сравнению с понятием “самоактуализация”), однако содержащее в себе достаточный элемент нормативности» (Маслоу, 1997, С. 41).

В свою очередь Б.С. Братусь показал, что просоциальная позиция человека подразумевает потребность в позитивной свободе, способность к свободному волепроявлению и стремление к самопроектированию жизни (Братусь, I988, С . 49-50).

Философско-антропологические воз­зрения оказали непосредственное вли­яние на психологическое толкование закономерностей развития человека. В ре­зультате в отечественной психологии че­ловек стал описываться в сочетании двух, присущих ему ипостасей: как социальная единица (социальный субъект) и как уни­кальная личность (индивидуальность). В картине личностно-психического раз­вития были выделены: процесс социали­зации - присвоение индивидом основ ма­териальной и духовной культуры (знаний, умений, норм и ценностей), позволяющих ему функционировать в качестве полно­ценного члена общества, и процесс индивидуализации - преодоление индивидом первичных социальных связей и офор­мление «индивидуального Я», обретение свободы самодвижения и жизнетворчества. Были уточнены конкретные меха­низмы развития: идентификация - при­своение родовой человеческой сущности; обособление - отстаивание своей инди­видуальной сущности. Процессы и ме­ханизмы развития рассматриваются как диалектически связанные (находящиеся в единстве и противоположности) и со­ставляющие целостную систему, которая является общим механизмом бытия лич­ности (Мухина, I999).

И все же, что было раньше: «яйцо» или «курица»? Вопрос отнюдь не риториче­ский. Сама возможность постановки та­кого вопроса свидетельствует о том, что проблема человека в психологии дале­ко не исчерпана. Существенным шагом в преодолении дихотомии социального и индивидуального аспектов в картине личностного развития стали методоло­гические разработки в рамках психоло­гической антропологии.

Психологическая антропология

Ключевые вопросы психологической антропологии звучат так: «как, в свете именно психологической теории, возможен человек по сущности своей, кото­рая не есть совокупность (и даже не ан­самбль) его отдельных проекций, сколь бы значимы и богаты они ни были? И в чем эта искомая психологическая сущность?» (Слободчиков, Исаев, I998). Речь, таким образом, здесь должна идти о сугубой предметности психологии че­ловека, которая не сводится ни к содер­жанию психического (множеству его функций и свойств), ни к формам его организации (многообразию процессов и структур).

В исследованиях В.И. Слободчикова и Е.И. Исаева осуществлено прин­ципиальное различение классической «психологии психики» и постнеклассической «психологии человека». Первая - изучает закономерности функциони­рования, развития и изменения психи­ки как особого «функционального орга­на», присущего и человеку и животным, вторая - сконцентрирована на инвари­антных аспектах сугубо человеческого бытия. Предложена новая интерпрета­ция принципа развития в общей, воз­растной и педагогической психологии. Разработаны антропологическая модель субъективной реальности и концеп­ция развития субъективной реальности в онтогенезе (Слободчиков, Исаев, I995; Слободчиков, Исаев, 2000).

Психологическая антропология об­ращена к полноте человеческой реаль­ности, сосредоточена на специфике человеческого способа жизни, рассма­тривает человека не самого по себе, а в контексте его связей и отношений с естественным человеческим окруже­нием. Она признает метафизический план бытия и метаантропологическую перспективу развития человека, учиты­вает не только нормативный, но пре­дельный и запредельный уровни бытия человека, рассматривает педагогиче­скую деятельность и психологическую помощь как антропопрактики.[3]

Психологическая антропология стала разворотом гуманитарной мысли в сто­рону отечественной религиозно-мисти­ческой философии и теоцентрической методологии. Пожалуй, в наибольшей степени в ней востребованы и прора­ботаны идеи С.Л. Франка. При этом она коренным образом отличается от отече­ственного естественнонаучного антро­пологизма и западной гуманистической психологии, которые на свой лад полагают пределом человеческого становле­ния бытие в качестве индивидуальности. Если в рамках естественнонаучного ан­тропологизма человек описывается как психобиосоциальная целостность, ко­торая получает конкретное воплоще­ние в форме индивидуальности, гумани­стическая психология трактует человека как самодостаточную особу, мотивиро­ванную на самоактуализацию, то пси­хологическая антропология восходит к пониманию человека как существа ду­ховного, постулирует трансцендентную человеческую сущность.

Понятие «духовность» подразумевает сущностное определение человеческого способа жизни, проявляющегося в родо­вой укорененности, культурной преемст­венности и личностной (надобыденной) устремленности человека, его сопряжен­ности в мотивах, делах и поступках с Богом либо с силами Ему противостоящи­ми, с добром либо со злом (ибо бывает разная духовность). Здесь человек пони­мается уже не только и не столько как индивидуальность, но, прежде всего, как духовная личность, наделенная способ­ностью самоодоления (т.е. преодоления тяготения собственного эгоцентризма) и возможностью универсализации индиви­дуального бытия. «Универсализация, или выход за пределы сколь угодно развитой индивидуальности, есть одновременно вход в пространство обще- и сверхчело­веческих, экзистенциальных ценностей как в “свое другое”. Соучастником в по­строении и собеседником в осмыслении универсального события - той формы общности, в которой потенциальная эк­вивалентность человека миру становится актуальной, - является Бого-человечество» (Слободчиков, Исаев, 2000, С. I96).

Психологическая антропология ис­следует внутренний мир человека как целостную и развивающуюся реаль­ность. Она сосредоточена на изучении человеческой субъективности во всей ее полноте: онтологии, строении, услови­ях и движущих силах развития и законо­мерностях образования на протяжении всей жизни Субъективность есть форма существования и способ организациичеловеческой реальности, суть - само­стоятельность духовной жизни челове­ка. Субъективность составляет родовую специфику бытия человека и отличает его способ жизни от любого другого - до- или вне-человеческого. Эвристиче­ская ценность антропологической тео­рии развития состоит в том, что в ней постулируется антиномия человече­ской субъективности (самости): она есть средство («орган») саморазвития чело­века, и она же должна быть преодолена (преображена) в его духовном возраста­нии и нравственном совершенствова­нии. Здесь «человеческое бытие стано­вится самим собой лишь превращаясь в событие, когда свобода как любовь к Себе развивается до свободы как люб­ви к Другому. Во всей полноте развив­шихся свободы и любви в нас пробужда­ется Личность Бога и всякий раз, когда мы относимся к Другому как к своему Ты, в таком отношении проглядывает божественное» (Хамитов, 2002, С . 140).

Объектом (источником, ситуацией) развития субъективной реальности яв­ляется событийная общность Фун­даментальный статус понятия событийной общности людей как особого пространства, где происходит вынашива­ние и развитие субъективности человека, определен и задан религиозно-философ­скими представлениями о человеческой реальности, которые связаны с именами А.С. Хомякова (неслиянно-нераздельная соборность), С. Л. Франка (искон­ное единство бытия), М. Хайдеггера (Mit- Anderen-Sein)[4] , М. Бубера (Я и Ты), М.М. Бахтина («Два голоса - минимум жизни, минимум бытия» (Бахтин, 1963, С. 339). На психологическом уровне идея событийной общности согласуется с извест­ным представлением Л.С . Выготского об интерпсихическом этапе существования каждой высшей психической функции, об особом, находящемся между людь­ми, но никому лично не принадлежащем пространстве развертывания психиче­ских явлений. Созвучна она и обоснован­ному Т. А. Флоренской пониманию диа­лога в качестве особой формы духовно преобразующего общения.

При содержательном описании пространства развития специально­го анализа заслуживает следующее су­щественное обстоятельство: ребенок за­рождается, рождается и живет в системе реальных, живых, хотя и разнородных связей и отношений с другими людь­ми (первоначально с матерью, затем с родными и близкими, впоследствии с дальними). Усиливая эту мысль, можно постулировать: нигде и никогда мы не можем увидеть человеческого индивида до и вне его связи с другими, он всегда существует и развивается в сообществе и через сообщество. Своим рождением ребенок поляризует культурно-исто­рическое поле наличной социальности, наличных форм деятельности и налич­ных форм сознания, преобразует жиз­недеятельность взрослых в способ («ор­ган») своего существования.

Живая общность, сплетение и взаимос­вязь двух и более жизней, их внутреннее единство и внешняя противопоставлен­ность друг другу указывают на то, что взро­слый для ребенка (вообще один человек для другого) не просто одно из частных ус­ловий существования наряду со многими другими, а фундаментальное основание нормального развития и полноценной жизни. Событие есть та действительная ситуация развития, где вынашиваются и оформляются специфические человече­ские способности, «функциональные ор­ганы» субъективности (во всех ее изме­рениях), позволяющие человеку однажды самому «встать в практическое отноше­ние» к своей жизнедеятельности. Событие есть то, что развивается, результатом развития чего оказывается та или иная форма субъективности. Сам ход развития состоит в возникновении, преобразовании и смене одних форм совместности, един­ства, события другими формами - более сложными и более высокого уровня раз­вития.

Перефразируя известные слова исто­рика М. Я. Гефтера о начале человече­ской истории, В. И. Слободчиков пишет: «все собственно человеческое в челове­ке начинается, становится, развивается не с нуля, подлинное вочеловечивание человека начинается сначала! Мы знаем Имя Начала Всякого Бытия, как оно на­звано в Священном Писании (помните у Св. ап . Иоанна - В начале было Сло­во...). И так же точно - мы должны поло­жить начало человеческого в человеке, но уже в языке психологии и педагогики развития. Для меня таким началом явля­ется предельная идеализация человече­ской реальности - это событийная неслиянно-нераздельная общность людей» (Слободчиков, 2011, С . 119).

Событийная общность есть, прежде всего, духовное единение людей на ос­нове общих ценностей и смыслов, пре­одоление каждым тяготения собст­венного эгоцентризма и границ своей индивидуальности, переживание чув­ства солидарности, ответственности и преданности, которое включает в себя и «я», и «ты», и «мы» Событийная общность теоцентрична. Ее прообраз дан в наставлении святого подвижни­ка VI-VII вв. аввы Дорофея. Он начертал окружность и разъяснил: окружность - это мир людей, радиусы - это отдельные люди, центр круга - это Бог, чем бли­же человек к Богу, тем ближе он к дру­гим людям, чем дальше люди от Бога, тем дальше они друг от друга. В этом основа и возможность преодоления ог­раничений и деформаций эгоцентриз­ма и группоцентризма. «Развитие та­кой общности - это не завершаемый в этом мире процесс обретения каждым личностного способа бытия, это всегда выход за пределы всякой наличной ситуации “здесь и теперь”, прорыв сквозь пелену обыденной очевидности к точке явленности и подлинности - “Вот я, Го­споди!”» (там же).

Психологическая антропология наде­лена значительным эвристическим по­тенциалом. Сложившись как методоло­гическая платформа, психологическая антропология стала научным обосно­ванием проектной деятельности в обра­зовании, легла в основу исследований проблемы психологического здоровья (Шувалов, 2011б; Шувалов, 2011в; Шувалов, 2012), позволила обосновать но­вую интерпретацию принципа развития в психологии, провести структурно-содержательный анализ субъективной ре­альности, выделить нормативные обра­зы, предельные качества и запредельную форму бытия человека, рассмотреть пе­дагогическую деятельность и психоло­гическую помощь как антропопрактики (Шувалов, 2012).

Антропологический принцип развития

Мы определили и лаконично опи­сали три базовые категории психоло­гической антропологии: субъективная реальность фиксирует родовую спе­цифику человеческого способа жиз­ни, событийная общность обозначает пространство вынашивания, развития и актуализации человеческих качеств и способностей, универсализация бытия определяет направленность развития и характер актуализации человеческого в человеке. Данное категориальное соче­тание позволяет не только полнее выра­зить языком гуманитарной науки сущ­ностные аспекты человеческого бытия, но и осуществить методологический пе­реход от классической бинарной логики к триадному анализу общих закономер­ностей развития человека в психоло­гии. Прежде развитие преимущественно рассматривалось в соотношении внеш­них (средовых) и внутренних (имма­нентных) источников и движущих сил и трактовалось как реверсивная смена «шагов» социализации и «шагов» инди­видуализации. В новом формате антропологический принцип развития может быть описан как преобразование систем связей, отношений и устремлений в событийной общности в процессах со­циализации (подражания и отождеств­ления в общности), индивидуализации (рефлексии и обособления в общности) и универсализации (децентрации в общности и синергии). Здесь каждый ис­ходный процесс (механизм, движущая сила) развития не только становится предпосылкой разворачивания после­дующего, но и встраивается в единую структуру, вступая в сложные, иерархи­чески организованные системные отно­шения. Таким образом, картина развития человеческой субъективности представ­ляется как сочетание процессов социа­лизации, индивидуализации и универса­лизации бытия, как совершенствование механизмов развития и существования от подражания через идентификацию и рефлексию к самотрансценденции и синергии, как движение от начальной, естественной созависимости через на­ращивание самообладания и актуализацию самобытности к самоодолению и полноте универсального события. Наиболее очевидным проявлением уни­версального события, не вызывающим сомнения и пережитым многими, явля­ется любовь и «бытие-для-других». Универсальность - высший уровень ду­ховного развития (соответствует эсхатологическому уровню развития личности по Б.С . Братусю) - задает горизонт разви­тия и норму функционирования человека. В соответствии с христианской традицией можно сказать, что на этом пути в нас утверждается понимание человека как носи­теля образа Божия, когда другой человек в наших глазах обретает особую сакраль­ную ценность. Тенденция к универсально­сти может быть описана как «симфония» взаимодействия родового (всеобщего), индивидуального (особенного) и Едино­го (трансцендентного) в онтогенезе субъ­ективной реальности, как наращивание цельности, открытости и полноты инди­видуальной жизни, которые в самом глу­боком смысле есть воля, свобода и любовь.

Структурно-содержательный анализ субъективной реальности

Структура субъективной реальности может быть воспроизведена, исходя из онтологии человеческого способа жиз­ни. Здесь уместно вспомнить очень точ­ное замечание В. Франкла: «Отличитель­ным признаком человеческого бытия является сосуществование в нем антропологического единства и онтологиче­ских различий, единого человеческого способа бытия и различных форм бы­тия, в которых он проявляется» (Франкл, 1990, С . 48). В психологической антро­пологии в качестве предельных основа­ний, конституирующих «человеческое в человеке», были выделены сознание, деятельность и общность. Они взаим­но полагают и пронизывают друг друга, здесь - все во всем ; они одновремен­но и следствия, и предпосылки друг дру­га, сохраняющие при этом свою сугубую специфику. Соответственно, человек - это существо деятельное, способное к созиданию и осознанным преобразо­ваниям; сознательное, способное прини­мать осмысленные решения и отдавать себе отчет в сделанном; общественное, укорененное в сложной системе связей и отношений с другими людьми.

В пространстве обозначенных онто­логических оснований в предельно кон­центрированном виде можно выделить сущностные силы человека: субъектность, рефлексивность, совестливость; способы воплощения человеческой сути: самость (воля), свобода, любовь. В повседневной жизни сущностные силы и родовые способности актуализированы в труде, переживаниях и общении (отно­шениях) конкретных людей. С ними свя­зана возможность формирования в моти­вах и поступках человека определенных приоритетов или «доминант» (по А.А. Ух­томскому): доминанты на созидании, до­минанты на познании истины и доми­нанты на Другом (на человеке).

Кульминационным моментом в опи­сании субъективности является выделе­ние основных образов бытия человека - бытие в качестве субъекта (функцио­нальное и обыденное), индивидуально­сти (единичное и уникальное) и лич­ности (целостное и надобыденное). Психологическая антропология призва­на вместить и соотнести их между со­бой как разные уровни субъективной реальности, объединенные возможностью и необходимостью обретения человеком полноты своего бытия. Проницательный ум уловит в общем устроении человече­ской субъективности действие закона ие­рархии (соподчинения), связующего и обеспечивающего внутреннее согласие. Так, периферия субъективности - «фун­кциональное Я» в процессе своего формирования не только стимулирует инди­видуализацию человека, но и подчиняется ей. В поиске своего места и назначения в мире человек начинает «функциониро­вать» - размышлять, рассуждать, дейст­вовать, принимать решения и совершать поступки - от первого лица. Но развитие человека отнюдь не сводится к актуали­зации и гегемонии его «индивидуально­го Я». На протяжении всего жизненного пути человек беспрестанно экзаменует­ся мучительной проблемой добра и зла ивытекающей из нее проблемой достойно­го и недостойного бытия в мире. Необходимость делать нравственный выбор про­буждает самую сердцевину внутреннего мира человека - «духовное Я». В нем приоткрывается сокровенная тайна личности, которая делает человека потенциально бесконечно богатым и, в то же время, акту­ально незавершенным. Подлинной опорой и ориентиром здесь становится искон­ная духовная традиция, в которой есть прямое наставление человеку - стараться быть лучше и выше самого себя, чтобы не пасть ниже. Бытие «в горизонте личности» предполагает ответственную позицию че­ловека, оно чревато испытаниями, может приносить страдания и требует мужества, однако именно оно может дать и насла­ждение полнотой жизни.

В продолжение описания субъек­тивной реальности выделим характе­ристики нормального развития и су­ществования человека: продуктивность жизнедеятельности, осмысленное отношение к жизни, нравственное достоин­ство; условия и критерии психологиче­ского здоровья: самообладание («быть в себе»), самобытность («быть самим со­бой»), самоодоление («быть выше себя»)

При внимательном рассмотрении мы обнаружим, что психологические формы бытия человека являются точным эквива­лентом антропологических образов, ко­торые были выделены в Евангельских по­сланиях св. ап. Павла: внешний человек, поглощенный реалиями мирской жизни; внутренний человек, сосредоточенный на реалиях духовно-душевной жизни и своем призвании; новый человек, прео­браженный в деятельном стремлении к Добру и Истине. В этом ряду, в свою оче­редь, просматривается переход от нор­мативных характеристик существования человека к предельным качествам - так, как они обозначены в рамках философ­ской антропологии и в лоне святоотече­ской традиции.

Философский взгляд среди предель­ных проявлений человеческого духа вы­деляет героизм как силу власти над сво­ей жизнью (силу преодоления инстинкта самосохранения) и способность не от­ступать перед лицом трудностей и опа­сности (терпение в страдании), гениаль­ность как силу постижения истины своей жизни и способность сделать саморазви­тие развитием человечества, святость как силу сопричастности Абсолютной Исти­не и способность любовью и терпением утверждать добро и противостоять злу.

Опыт ревнителей веры и праведников, представленный в святоотеческих источ­никах, свидетельствует, что неотступное следование образу и заповедям Спасителя (жизнь во Христе) приводит к преображе­нию человека, появлению у него особых богоподобных качеств: в сфере деяний - подвижничества, в сфере сознания и пе­реживания - прозорливости, в сфере об­щности и отношений – жертвенности.

Полнота бытия воплощена в Богоче­ловеке Образ жизни и поступки Спа­сителя явили собой олицетворение он­тологической истины. Призвав лично и каждого из нас ко спасению, Господь сказал: «Я есть путь, истина и жизнь» (Ин . I4: 6) . И ты - человек - волен встать на этот Путь, возлюбить Истину и обре­сти Жизнь вечную. В Нагорной пропове­ди Он изложил заповеди, исполняя ко­торые человек может обрести счастье и полноту жизни. Они именуются За­поведями Блаженств. Блаженство и есть синоним счастья. Тем самым Господь дал прямые наставления об условиях и кри­териях лучшего, что возможно для чело­века в перспективе его земной жизни.

Примечания

1.На языке науки в связи с этим используется термин «положительный метафизический фактор» (Гостев, 2008).

2.Так, Ж.-П. Сартр назвал одну из своих книг «Экзистенционализм – это гуманизм».

3.Антропопрактика – это специальная работа в пространстве субъективной реальности человека, направленная на культивирование (выращивание) предельного (максимального) выражения «человеческого в человеке».

4.М. Хайдеггер в своей знаменитой работе «Бытие и время» (1927) замечал, что человек есть не только «бытие-в-мире» (Das-sein-Welt), но он главным образом есть «бытие-с-другими» (Mit-anderen-Sein).

Литература:

Ананьев Б.Г.О проблемах современного человекознания / Б.Г. Ананьев. - Санкт-петербург : Питер, 2001.

Бахтин М.М.Проблемы поэтики Достоевского / М.М. Бахтин. - Москва : Советский писатель, 1963.

Бердяев Н.А. Царство Духа и Царство Кесаря / Н.А. Бердяев. - Москва : Республика, 1995.

Братусь Б.С.Аномалии личности / Б.С. Братусь. - Москва : Мысль, 1988.

Братусь Б.С.Русская, советская, российская психология / Б.С. Братусь. - Москва : Флинта, 2000.

Гостев А.А.Психология и метафизика образной сферы человека / А.А. Гостев. - Москва : Генезис, 2008.

Зеньковский В.В.Проблемы воспитания в свете христианской антропологии / В.В. Зеньковский. - Москва : Школьная пресса, 1996.

Ильенков Э.В.Философия и культура / Э.В. Ильенков. - Москва : Политиздат, 1991.

Леонтьев К.Н.Византизм и славянство // К.Н. Леонтьв Записки отшельника. - Москва : Русская книга, 1992.

Логинова Н.А.Опыт человекознания: История комплексного подхода в психологических школах В.М. Бехтерева и Б.Г. Ананьева / Н.А. Логинова. - Санкт-петербург : Изд-во С.-Петерб. ун-та, 2005.

Маслоу А.Г.Дальние пределы человеческойпсихики / А.Г. Маслоу. - Санкт-петербург : Евразия, 1997.

Мухина В.С.Возрастная психология: феноменология развития, детство, отрочество : учебник для студ. вузов / В.С. Мухина. - Москва : Академия, 1999.

Остапенко А.А.Педагогика со-Образности : очерки иэссе / А.А. Остапенко. - Краснодар: Кубан. гос. ун-т, 2012.

Слободчиков В.И.Духовно-нравственное становление и развитие человека // Духовно-нравственное воспитание подрастающего поколения как определяющее условие развития общества: сборник материалов межрегиональной научно-практической конференции (16-18 февраля 2011 г.) / под ред. Т.А. Синюшкиной. - Петропавловск-Камчатский: Изд-во КИПКПК, 2011.

Слободчиков В.И.Психология человека / В.И. Слободчиков, Е.И. Исаев. - Москва : Школа-Пресс, 1995.

Слободчиков В.И.Антропологический принцип в психологии развития / В.И. Слободчиков, Е.И. Исаев // Вопросы психологии. - 1998. - №6. - С. 3-17.

Слободчиков В.И. Психология развития человека / В.И. Слободчиков, Е.И. Исаев.. - Москва : Школьная Пресса, 2000.

Франк С.Л.Реальность и человек / С.Л. Франк. - Москва : Республика, 1997.

Франкл В.Человек в поисках смысла / В. Франкл. - Москва : Прогресс, 1990.

Хамитов Н. Философия человека: от метафизики к метаантропологии / Н. Хамитов. - Киев: Ника-Центр, 2002.

Шувалов А.В.Принцип симфонии в системе образования (психолого-педагогическое эссе) / А.В. Шувалов // Образовательная политика. - 2011а. - № 3. - С. 97-105.

Шувалов А.В.Антропологический подход к проблеме психологического здоровья / А.В. Шувалов // Вопросы психологии. - 2011б. - № 5. - С. 3-16.

Шувалов А.В.Проблема психологического здоровья в свете православной духовной традиции // Человек. - 2011в. - № 6. - С. 134-151.

Шувалов А.В.Психологическое здоровье и гуманитарные практики / А.В. Шувалов // Вопросы психологии. - 2012. - № 1. - С. 1-10.

Для цитирования статьи:

Шувалов А.В. Методологические аспекты психологического человекознания. // Национальный психологический журнал - 2014. - №3(15) - с.16-26.

Shuvalov A.V. (2014) Methodological aspects of psychological anthropology. National Psychological Journal, 3(15), 16-26

О журнале Редакция Номера Авторы Для авторов Индексирование Контакты
Национальный психологический журнал, 2006 - 2017
CC BY-NC

Все права защищены. Использование графической и текстовой информации разрешается только с письменного согласия руководства МГУ имени М.В. Ломоносова.

Дизайн сайта | Веб-мастер